Чтение онлайн

Он привел ее в какой-то сарай на задворках, где хранился всякий ненужный в хозяйстве хлам, и спросил, указывая на странную громоздкую конструкцию на двух огромных и двух маленьких колесах:

– Знаешь, что это?

– Похоже на ужасно огромное и уродливое инвалидное кресло, - сказала Ольга, присмотревшись внимательнее. И тут же поняла, что он собирается сказать.
– Твое?

– Мое, - серьезно кивнул Элмар.
– Жак смастерил.
– Он огляделся по сторонам и подвинул Ольге какой-то сундук.
– Садись.

Ольга послушно опустилась на сундук и достала сигареты, готовясь к долгому и поучительному разговору. Сам Элмар сел в свое кресло, задумчиво помолчал и вдруг сказал:

– Дай-ка мне сигарету.

– Ты же не куришь, - удивилась Ольга, протягивая ему раскрытый портсигар. Элмар взял сигарету и все так же серьезно сказал:

– Обычно - нет. Но одно время я начал было...
– Он наклонился, чтобы прикурить, и чуть не подпалил себе волосы, но не заметил этого.
– Знаешь, я долго думал, стоит ли вообще об этом говорить, тебе, наверное, и так все надоели своими разговорами... Но потом все-таки решил сказать. Может, мне просто самому нужно кому-то об этом сказать, вот я и нашел повод... Не знаю.

– Конечно, - согласилась Ольга, наблюдая, как неловко он держит сигарету и неумело затягивается.

– Это вечный вопрос, не имеющий решения, - сказал, наконец, он.
– В чем истинное мужество - жить или умереть. На него нельзя ответить однозначно, можно спорить до бесконечности. Когда я сидел в этом кресле, я считал, что не должен жить. Воин не может так жить - в бессилии и унижении. Мне казалось, что смерть будет единственным достойным выходом, и настойчиво искал ее. Кузену Шеллару казалось иначе. Мы с ним ссорились и ругались по этому поводу так, что вспомнить стыдно. Он приказал моим слугам следить за мной день и ночь, не оставляя меня одного ни на минуту, и я страшно возмущался по этому поводу. Мало того, что я не имел возможности ничего с собой сделать, так ведь этот постоянный надзор мог и здорового человека довести до безумия. Я требовал, чтобы он это прекратил. А он требовал, чтобы я поклялся честью, что оставлю мысли о самоубийстве. Тебе, наверное, об этом рассказывали. И что было потом, тоже рассказывали. Пришла Азиль, и все закончилось. Я был счастлив снова стать человеком, я был безмерно благодарен моей нимфе за то, что вернула мне здоровье и радость жизни... Но только некоторое время спустя, когда я уже мог спокойно обдумать все происшедшее, я понял, что благодарить-то следует в первую очередь кузена Шеллара, без которого я бы просто не дожил до своего чудесного спасения. И тогда я понял для себя, что жизнь мало чем отличается от битвы. И в жизни, как и в битве, в какое бы безвыходное положение ты ни попал, нельзя сдаваться, надо драться до конца.
– Он раздавил пальцами окурок и заключил: - Вот это я и хотел сказать.

– Все правильно, - вздохнула Ольга, поднялась с сундука и обняла его.
– Элмар, милый, не расстраивайся. Я все поняла. Прости, пожалуйста.

– Да за что?

– За то, что я тебя заставила все это вспоминать.

– Ну брось ты, я это и так постоянно помню.
– Элмар поднялся с кресла и снова опустил руку ей на плечо.
– Пойдем? И не будем больше об этом говорить.

– Конечно, - кивнула Ольга.
– Не будем. А насчет не сдаваться и драться до конца я запомню. Может, пригодится.

– Не хотелось бы...
– вздохнул Элмар.
– Но всяко бывает. А стихи у тебя, Ольга, очень даже неплохие. Почему никому не показываешь?

– Откуда ты знаешь?
– обомлела Ольга, приходя в ужас при мысли, что друзья в ее отсутствие шарили в ее квартире.
– Ты читал?

– А ты мне их давала читать? Так что ж ты такие вопросы задаешь? Мне Шеллар читал наизусть.

– А он откуда знает?

– Тебе виднее. Ты ему давала?

– Нет. Я только один раз читала ему вслух... тоже наизусть.

– Так чему ты удивляешься? Нашла, кому читать. Ты что, не знаешь, какая у него память? Он их тут же запомнил.

– И теперь он их знает наизусть, и будет читать всем, кому захочет?

– Ну что ты, Шеллар не трепло какое, он только мне рассказал, чтобы узнать мое мнение. А всем остальным читай-ка ты их сама. Почему бы тебе в самом деле не податься в барды?

– Я подумаю, - вздохнула Ольга.
– Вот дождемся весны...

Элмар тоже вздохнул и легонько подтолкнул ее к выходу.

Глава 4

Король вышел из зала заседаний последним, как обычно. И по его виду Жак сразу понял, что дело плохо. В последний раз его величество выглядел так в тот памятный день, когда он научился плакать. Похоже было, что сегодня он собрался вспомнить, как это делается, поскольку мог уже и забыть. За последние пять лет Жак видел слезы на его глазах только один раз - три года назад, когда мэтр честно сказал ему, что шансов выжить у Элмара практически нет. "Значит, все-таки Ольга..." - грустно подумал Жак и направился навстречу королю, чтобы услышать это из его уст и быть уверенным, что надежды действительно нет. Ах, ваше величество, видели бы вы, на что вы похожи... А сами все дергали нас за клипсу, что она вам безразлична и у вас к ней чисто познавательный интерес... Сказать бы вам об этом, но сейчас это было бы просто жестоко...

– Ну что?
– спросил он, подходя.

– Пойдем, - кратко ответил король, тяжело опуская руку ему на плечо. К тебе.

– Почему ко мне? К вам же ближе.

– Кто-нибудь припрется.

– Что, пешком пойдем?

– Мафея попросим.

– Тогда так и говорите - к Мафею. А то я пешком собрался. Ну, что же вы молчите? Скажите что-нибудь.

– Подожди, - так же кратко попросил король. Жак понял, что ему просто трудно говорить, потому он и рубит краткими фразами, чтобы голос не успел сорваться. Ай-яй-яй, надо же, как все-таки серьезно у него это оказалось... Кто бы мог подумать... Или, может, еще что-то случилось? Может, его величество слегка ошибся в расчетах насчет осени и разговор как раз только что состоялся? Да нет, не стал бы он из-за этого... Возможно, распсиховался бы, разозлился, гневаться бы научился, но плакать бы не стал, уж точно.

Они свернули налево от лестницы, прошли по коридору, и король резко толкнул дверь в учебную комнату. Мафей сидел на столе в какой-то совершенно неудобной для нормального человека позе и с печальным видом изучал какой-то талмуд. Увидев их, он обрадовано бросил свое учебное пособие и спрыгнул со стола. Жак успел заметить название на обложке - "Практическая токсикология". Видно мэтр все-таки чего-то опасается всерьез...

– Отправь нас к Жаку, - кратко приказал король, даже не здороваясь. Мафей резко остановился и потрясенно уставился на него.

– Шеллар!
– ужаснулся он.
– Что случилось?

– Ничего.

– Мафей, - попросил Жак, понимая, что перепуганный пацан не отстанет и доведет-таки бедного короля до неподобающего.
– Давай быстрей. Ничего не случилось, его величество только что утвердил список и теперь ужасно расстроен. Потом расскажу. Нам некогда.

– А зачем к тебе?
– спросил Мафей, послушно приступая к созданию пушистого облачка. Жак коротко пояснил:

– Чтобы никто не видел. И чтобы самогона накатить, как я предполагаю. Ничего никому не говори и продолжай учиться, как ни в чем не бывало.

Несколько секунд серого тумана в глазах и щекотного покалывания в сокете, и они очутились в его гостиной.

– Здесь сядем или в кабинет?
– спросил Жак.

– В кабинет, - ответил король и, уже не прячась, утер глаза.

Жак вздохнул и направился к лестнице.

– Что хоть случилось? Ольга? Или что-то еще?

– И Ольга тоже, - сказал король, следуя за ним.
– Это само собой.

– А еще что?

Они закрыли за собой дверь и разместились у стола. Жак уступил королю свое кресло, пристроился рядом на стуле и поставил на стол бутылку.