Чтение онлайн

Он задымил и добавил:

–  У такое пекло париться ему надо...

–  Так нехай до мене в печь залазит, - тетя Нюша дробненько засмеялась, и тусклые мониста на ее впалой груди затряслись, перезваниваясь...

Однако дед Степан испытывал искреннее расположение к Грудскому.

–  ...Ноне бобылем ночуешь, - сказал он ему.

–  А Петренко?

–  Петренко до крали своей укатил, у Херсон.

Помолчали. Небо осветилось молнией.

–  Далеко, - дед Степан, щелкнул зажигалкой, огонек осветил глубокие морщины на его лице.

–  Дождь будет когда-нибудь?

–  Должон... Може, подымишь?

–  Не балуюсь...

–  Гляжу я на вас, политотдельских, чи вы монахи? До баб не ластитесь, горилку не пьете. Это шо, такой закон у вас?

–  Наш закон ясный, - отвечал, посмеиваясь, Грудский, - строить социализм... Ты вот что скажи мне, дед Степан: куда же делся кулацкий хлеб? Ведь, говорят, так и не нашли ничего?

–  Знаю, усе знаю. - Дед Степан наклонился и шепотом произнес: - Стара Демченкова его заколдовала. И никому не найти.

–  Так она же умерла!

–  Душа ейная шкодить.

–  Эх, ты, а еще вояка! - Грудский зашагал к воротам.

–  Думаешь, брешу? - закричал ему вслед дед Степан. - Я сроду брехней не занимался. То она, стара ведьмака, не к ночи будь помянута! Она!

САНЬКО И ПЫЛЫПОК

–  Сперва закваску в дижке разболтай, соли насыпь, накрой. Як зайдется, муки сыпь и замешивай! Меси, покуда тесто от руки само отходить станет. Снова накрой, дожидайся, чтоб подошло. Опосля выделывай хлебины...

Так Ганка учила Дину выпекать хлеб. Дина слушала ее внимательно и, возможно, воспользовалась бы добрым советом, но не сейчас: она боялась рисковать мукой.

–  Закваски у нас нет... - сказала Дина.

–  А я до тетки Ангелины сбегаю. Испекем, вот увидишь, испекем! уверяла девочка.

–  Ганка! Матвейко ест траву! - донеслось со двора. Это Надийка. Ганка у них вроде воспитательницы, все знает, всех всему учит.

–  Скажи: я ему задам! - не отрываясь от Дины, отвечала Ганка, - ну, так как, сбегать?

–  Давай!

Ганка убежала. Дина зачерпнула ковш теплой воды из чугуна, взяла чистую тряпку и принялась мыть бочку. Она начала тереть уверенно и энергично, но постепенно движения ее замедлялись, а потом она и вовсе отбросила тряпку. Нет, зря, пожалуй, отправила она Ганку. Надо бы самой сходить к Ангелине и расспросить ее как следует.

Дина вынесла бочку во двор, выплеснула из нее воду на траву и поставила сушиться на солнышке.

За сараем, в тени, слышались голоса играющих детей. И тут до Дины донеслось нехорошее слово, которым Юрко не раз уже обзывал Санька.

–  Ты прекратишь или нет? Не смей его так называть, слышишь, не смей! закричала она.

Юрко насупился, выставил свой крутой лоб, и по всему видно было, что сдаваться он не намерен. Санько всхлипывал. Остальные серьезно наблюдали за этой сценой.

–  А вы почему молчите? - обратилась к ним Дина. - Почему не заступаетесь за Саню?

–  Юрко дерется, - сказала Оксана, - Санька забижает.

–  Вот я ему подерусь! Вояка нашелся над маленькими...

–  Мы играли в буденновцев. Он Санька все конякой ставит. Санько тоже хочет быть буденновцем, - сказал Пылыпок.

–  Правильно! Саня и будет буденновцем! - горячо заступилась Дина. Обязательно будет! Буденновцы справедливые и слабых не бьют. И Санько за справедливость, он никого не обижает. А того, кто всех обижает и все отнимает, как мы называем?

–  Куркулем! - дружно ответили дети.

–  Я не куркуль! - обиделся Юрко.

Конфликт между старшим и младшим братьями начался с первого дня. Юрко всячески выказывал свое презрение к Саньку. Причину такого отношения Дина не могла разгадать, пока не узнала мучительной болезни Санька: он мочился во сне. Вот почему в первую ночь Санько улегся на голом полу. Дина перенесла его спящего на постель, а утром все и обнаружилось.

Дина вначале рассердилась: жалко стало новый матрац. Но позже, убедившись, что мальчик сам страдает, она твердо решила ему помочь.

Санько спал мертвецким сном, ночью он ворочался, мычал, но проснуться и встать, видимо, не мог. Каждое утро Санькин матрац вывешивался во дворе для просушки.

Мальчик ходил как затравленный, дети презирали его. А Юрко, который опекал младших братьев - Тимку, Грыцько, к Саньку относился жестоко он его толкал, обижал, не принимал в игру. Дине не оставалось ничего другого, как следить за Саньком по ночам и вовремя будить его. Ей самой безумно хотелось спать, она таращила в темноте глаза, вглядываясь в серое окно, засыпала и мгновенно пробуждалась, прислушиваясь, не пропустила ли момент? Около полуночи мальчик начинал шевелиться, иногда стонал. Дина быстренько будила его и сонного вела к ведру. Только после этого, уложив Санька в постель, она сама проваливалась в сладкий предутренний сон.

В одну из ночей Дина уснула очень крепко, но, как только Санько шевельнулся, она вскочила. Каждую ночь, в определенный час она, точно кем-то разбуженная, просыпалась и бежала к Саньку, подымала его с постели... Прежде чем выработать рефлекс у мальчика, она выработала его у себя. В конце концов и мальчику передалась привычка просыпаться и вставать в определенное время. Он стал это делать уже без посторонней помощи. Однажды только поленился, не встал.

Наутро Дина ему выговаривала:

–  Ты ведь мог подняться. Я слышала: ты почти проснулся, а не встал. Почему? Ведь я не ленилась столько ночей будить тебя! Думаешь, мне не хотелось спать? Вот теперь стой на дворе и суши свой матрац! И пусть все это видят!

Ей было жаль его, губастенького и скуластенького малыша с жалким, сиротским личиком, но она понимала, что действует для его же блага, и была неумолима.

–  Матрац и сам просохнет, - Санько пытался увильнуть от наказания, солнце вон как палит...

–  Нет уж, постереги! Сядь вон в холодочке и не уходи, пока он не просохнет. Все знают, что ты наказан.

После этого случая ей уже не приходилось наказывать Санька. Но Юрко почему-то продолжал дразнить брата.

–  ...Ты обозвал Санька нехорошим словом, - сказала Дина, - а ведь ты сам, когда ешь, так чавкаешь, что тебя вполне можно назвать ну хотя бы Чавкалом...

–  Чавкало, - с удовольствием повторил Пылыпок и засмеялся.

–  Что, понравится, если мы станем так тебя называть? Не понравится! Мы и не станем, потому что у нас есть хорошие человеческие имена, а не клички: Юра, Саня, Гануся...

–  Олеся...

–  Оксана...

Все принялись подсказывать, и Дина повторяла. Юрко молчал.

–  Ну, так как тебя называть, Юрком или Чавкалом? - спросила Дина.

–  Юрком...

–  Вот это будет правильно. И не дразни других.

–  Скажи и Шобохайке, чтоб не дразнилась, - утирая слезы, попросил Санько.