Чтение онлайн

–  Послушай, где это ты взяла? Нашла в доме?

Дина улыбнулась.

–  Тут валялся такой старый коврик, я его выстирала и вот дорисовала немножко. У нас есть коробочка с красками...

–  Ты что же, художница?

Он внимательно посмотрел на Дину. Она приоделась. На темных вьющихся волосах - белая косынка, сурового полотна передничек с маленьким кармашком на боку, аккуратное платье. Разговаривая с Грудским, Дина не переставала следить за детьми, одному подлила в миску жиденькую кашу, другого подвинула ближе к столу, легонько тронула за плечо расшалившегося малыша.

–  Да нет, какая я художница, - сказала Дина. - Я больше литературу люблю, но по рисованию, правда, было "отлично". А ковер... У меня дома над кроватью тоже висела картинка, море... Девочки на день рождения подарили...

Дина запнулась - что это она болтает? Дом, девочки... К чему сейчас? Это же товарищ из горкома, ему о деле нужно говорить.

Но Грудский слушал ее с интересом и сказал:

–  Рассказывай, рассказывай... А это что у вас? Здесь что ты устроила?

Он перешел к другой стене. Тут, в самом углу, было составлено несколько ящиков, тоже прикрытых чистой мешковиной.

–  А здесь у нас будет библиотека, - сказала Дина, - вот книг пока нет, только это, - она указала на потрепанный букварь.

–  Нам прислали много нужных вещей, даже краски и альбомы для рисования. Мы еще не начинали рисовать, все времени не хватает... А вот детских книг не прислали...

Дина вздохнула.

–  Дома у тебя есть книги? - спросил Грудский. - Своя библиотечка?..

–  Ну что ты, - удивилась Дина, - какая библиотечка! Есть сказки Гофмана и еще Оливер Твист... А на этой мешковине я хочу нарисовать маки, алые...

Дина мечтательно смотрела на серый кусок материи.

–  Дин, Юрко добавки хочет, - сказала Ганка. Она внимательно посмотрела на Грудского, потом с улыбкой на Дину.

–  Гарно у нас? - с гордостью спросила девочка.

–  Гарно - это красиво? Да, красиво, - ответил Грудский, - но почему ты хочешь нарисовать маки? - обратился он снова к Дине. - Лучше и здесь море. И чтобы обязательно корабль, без корабля оно пустое и чужое...

–  Правда? И я так подумала, - обрадовалась Дина, - только зачем два моря, там и здесь... А впрочем, правда, лучше море. Как смотрю на кораблик, кажется, уношусь далеко-далеко, будто он плывет на остров... Гаити...

–  Почему именно Гаити? - улыбнулся Грудский.

–  Не знаю... "Там, на Гаити, вдали от событий..." Есть такая песенка о Гаити. - Она запнулась.

А Грудский улыбался и со всевозрастающим интересом смотрел на Дину.

–  Так вот ты какая! - медленно проговорил он. - Занятная...

Дина вспыхнула. Он отвел глаза и, чтобы больше не смущать ее, обратился к детям:

–  Ну, ребята, как вы здесь живете?

Постукивание прекратилось, головы повернулись, и вразброд, недружно, дети ответили:

–  Здоровенько...

Ответ вызвал широкую улыбку на лице Грудского.

–  Здоровенько? - повторил он. - Отлично, значит? А где лучше: здесь или дома?

Дети молча смотрели на него. Дина как-то нервно оглядела ребят и торопливо сказала:

–  А мы, товарищ Грудский, скоро начнем буквы учить. У нас есть букварь, правда, ребята?

Но ее хитрость не помогла.

–  Дома, это у кого есть хата, - серьезно пояснил Пылыпок, - а хата есть у одного Юрка. И та заколочена. У нас нэма хаты. Мы же голота сиротливая...

–  Ну, ну, будет вам! - снова торопливо вмешалась Дина. - Я ведь уже объясняла вам, что никакая вы не голота...

–  А нас на селе так кличут, - спокойно сказала Ленка, - голота и голота!

–  Ладно, кушайте и не болтайте, вредно за едой разговаривать!

Грудский, видимо, понял свою оплошность и тоже поспешил изменить тему разговора.

–  Слушай, Дина, - сказал он, - а ведь у меня к тебе дело. Ты что же, товарищ уважаемый, своих родителей не почитаешь?

–  Что случилось? Дома? - испугалась она.

–  Да ничего, не пугайся. Волнуются они, писем-то не шлешь.

–  Я писала, верно, еще не дошло. - У Дины совсем испортилось настроение.

–  Ты на Дину не лайся! - вдруг решительно сказал Санько. - Ты идти себе до дому! - Это предложение прозвучало даже угрожающе.

–  Иди, иди себе отсюдова! - дружно зашумели остальные.

Грудский вначале оторопел, посмотрел на Дину, они дружно расхохотались.

–  А вот я возьму и увезу с собой вашу Дину!

–  Не дадим! - надулся Юрко.

–  Дина, он твой нареченный? - тихонько с испугом спросила Ганка.

Дина вспыхнула.

–  Что за глупости?

Они торопливо вышли из дома.

–  Я не хотел говорить при детях, - начал Грудский, - понимаешь, тут такое дело получилось...

–  Какое?

–  Тебе Петренко ничего не говорил?

–  Насчет хлеба?

–  Да. И продуктов вообще... Ты продукты береги. Поступления пока не обещают. Сама видишь - все горит.

Дина вздохнула.

–  Но как же быть? Раньше нам привозили печеный хлеб, а теперь нужно самой печь.

–  У тебя же есть мука.

–  Но... я не умею...

–  Совсем... не умеешь?

–  Только блины... немножко...

–  Что "немножко"?

–  Ну печь немножко умею... Иногда получается, а иногда нет.

Грудский растерялся.

–  Разве трудно освоить это дело? - спросил он после некоторого раздумья.

–  Не получается, - уныло ответила Дина.

–  Спросила бы у женщин...

–  Все равно не получится. - Она теребила свой передник, уставившись в землю.

"Вот еще нюня", - подумал Грудский и сказал:

–  А ты уж постарайся... освоить... как комсомольское задание.

Казалось, все было уже сказано, но Грудский медлил. От реки подул легкий ветерок, и он подумал, что хорошо бы сейчас искупаться! Совсем не хотелось уходить.

–  Ну, как тебе здесь? - уже другим, не официальным, а дружеским тоном спросил он.

–  Ничего. Дети очень хорошие... Они такие способные, товарищ Грудский... Вот Пылыпок, он все знает про Буденного. А Юрко, у него хотя и есть недостатки, но он тоже хороший мальчик. И Ганка...