Чтение онлайн

–  Ну вот, - Дина развела руками, - только что объясняла, что нельзя называть друг друга кличками, а вы опять... Какая она тебе Шобохайка? Как ее зовут?

–  Надийка...

Надю, тихоню и упрямицу, дети прозвали Шобохайкой не без основания; Надя никогда сразу не откликалась на зов, а переспрашивала:

–  Шо?

–  Ты же слышала, что я тебя зову, зачем переспрашиваешь? - говорила Дина.

Надя была не ленива, а неаккуратна. Всегда что-нибудь забудет, не доделает.

–  Надя, зачем ты недомыла одну чашку? - снова спрашивала Дина.

–  Бо я так хочу! - отвечала упрямица.

–  Убери ее! - настаивала Дина.

–  Хай будет так! - упорствовала Надя.

Вот из любимых надиных словечек: "шо", "бо" и "хай" сложили ребята ее прозвище.

...Возвратилась от Ангелины Ганка, бледная, напуганная, ничего не принесла.

–  Что случилось?

–  Ангелина хворая... лежит. Закваски нет... Она уже позабыла, когда хлеб пекла.

Дина сразу догадалась, в чем хворь Ангелины. Значит, голод ее свалил. Ангелина, добрая, отзывчивая... Как ей помочь? Дина кинулась к печи. В горшке оставалось немного каши, но ведь это на обед, одной похлебкой детей не накормишь и так уж добавки отменены. И хлеба нет. Ганка тоже заглянула в горшок.

–  А ты немножко, мое и твое отдай, - прошептала девочка, - я отнесу, может, отойдет она. Помирает тетка Ангелина, помирает, - Ганка всхлипнула. Дина порывисто прижала ее к себе.

–  Я свою порцию отнесу, - шепнула Дина, - я большая, а ты маленькая, тебе надо поправляться. Побудь с ребятами, а я сбегаю. Я быстро, ладно?

–  Иди! - кивнула Ганка и тихонько добавила: - Сховай, как понесешь, чтоб люди не видели.

Дина мчалась по накаленной солнцем, пыльной улице. Под ногами шуршал рано опавший лист. Село казалось вымершим, и только теперь, внезапно прозрев и поняв причину этой тишины, Дина ужаснулась. Слепые дома под желтыми крышами, запыленная акация в палисадниках, вишневые ветви с усохшими до косточки ягодками - все навевало жуть. Вот и третья с краю мазанка, совсем маленькая и низкая, два оконца, низко нахлобученная соломенная крыша, а за хаткой желтая горячая степь, где только серебристый ковыль не поддался суховею.

Дина вошла в калитку. Во дворе лежало перевернутое корыто, на плетень надеты два глечика. Крошечные сенцы, глиняный пол устлан сухим камышом.

В хате, под образами и белоснежными, вышитыми крестом полотенцами, лежала Ангелина, изможденная, с глубоко запавшими глазами.

–  Кто там? - слабым голосом спросила она.

–  Это я, тетка Ангелина... Я, Дина...

–  Динка, - слабое подобие улыбки скривило бледные губы. С усилием раскрыла она потускневшие глаза.

–  Вот... Я принесла... покушайте, - Дина развернула свой узелок и достала мисочку с комком густой каши.

–  От детей... нет, нельзя, - женщина старалась не глядеть на еду.

–  Это мое, моя порция, кушайте...

Дина присела на край лавки, хотела понемногу, крошками накормить Ангелину, но та, увидев кашу, вдруг схватила весь комочек и с жадностью проглотила его. Потом судорожно облизала пальцы и тряпочку. Жутко было смотреть на это. Дина отвернулась.

–  Воды... дай попить... там в сенях...

Дина разыскала в сенях ведро, на дне было немного воды, она вылила ее в ковшик. Ангелина выпила и откинулась на подушку.

–  Ой, спасибо, оживила ты меня, дивчина! Только не знаю, надолго ли... Послухай, Дина! Слазь на горыще и глянь, там в торбынке остались зерна пшеницы... Погляди, остались или нет? Может, хоть жменьку наберешь? Уж я их на такой, самый черный день... их не выгребала... Да вот не хватило сил полезть.

–  Сейчас, сейчас, посмотрю...

Дина вышла в сени, здесь чердак был низок, и она без лестницы, с табуретки, влезла наверх. Балки были засыпаны сухим листом. Прямо против маленького окошка Дина увидела свисавшую с крюка полупустую торбочку, тщательно завязанную шпагатом. Она сняла и действительно нащупала на дне горстку зерен.

–  Есть, есть, тетя Ангелина! - Дина осторожно, чтобы не уронить ни единого зернышка, высыпала на стол в кучку то, что оставалось в торбочке. Потом потрясла над столом торбочку, и оттуда выпало еще два зернышка.

–  Все!

–  Ну, пускай тут и лежат. Если станет совсем худо, уж я до них дотянусь.

–  А зачем вы повесили торбочку на чердак? - спросила Дина.

–  От мышей, - отвечала женщина, - в голодуху мыши, и те звереют. Ну спасибо тебе, Дина, бежи до дому, до детей. Как там Оксанка?

–  Хорошо, хорошо, тетя Ангелина. Вчера даже как будто улыбнулась.

–  Ну дай бог, дай бог!

Дина глотала слезы.

Возвращаясь домой, она думала о несчастной, одинокой женщине, о других женщинах и детях, которые тоже, возможно, лежат обессиленные в ожидании смерти. "Мыши, и те звереют", - сказала Ангелина. А вдруг мыши набросятся на ясельные запасы? Эта мысль напугала Дину. Нужно обязательно все затащить на чердак и подвесить так, как подвешено у Ангелины. Посмотреть, есть ли там на чердаке крюки...

Дети уже нетерпеливо ожидали Дину, хныкали, просили есть.

–  Сейчас, сейчас сварю...

Какой неспокойный день выдался сегодня! Ганка тихонько спросила:

–  Отдала?

–  Да, она поела и лучше себя чувствует, - шепнула Дина.

–  Отож, - умудренно произнесла девочка.

"Но что делать? Что делать?" - спрашивала себя Дина. Понимая, что она ничего не в силах придумать, Дина старалась отогнать от себя мучительный вопрос. Сегодня Ангелина жива, завтра будет грызть зерна... А там, может, что-нибудь произойдет...

–  Есть будем? - прервал ее мысли Юрко.

–  Будем, будем...

Она вытащила во двор таганок, поставила на него чугун, налила воды, насыпала соли и побежала в сарай за хворостом. Хорошо варить кашу на таганке: в доме не будет жарко, и каша быстро сварится, думала Дина. Если в чугунок положить еще остатки из горшка, дети наедятся и без хлеба.

–  Блины бы, да не успею... И много муки уходит на блины... Масла тоже много... - она говорила вслух, Ганка, помогавшая таскать хворост, согласно кивала головой.

Дети уже уселись на колоде, они любили следить за приготовлением пищи.

–  А ты знаешь что? Затирку заведи! - предложила Ганка.

–  Это как?

–  Вода закипит, кинь туда жменьки две муки, разболтай. Густющая заварится затирка, - Ганка даже облизнулась.

–  Так мало муки? - удивилась Дина, - это хорошо, нам нужно экономить. Давай попробуем. И все-то ты знаешь, малышка...

Ганка сияла.

Затирка удалась на славу, Дина опустила в чугунок еще кусочек сахару и ложечку топленого масла.