Чтение онлайн

У меня, кажется, ребро треснуло.

— Вака, — простонал я скидывая с себя дюжего маори. — К пулемету! Степану помоги!

А Фрол сомлел, обморочно закатив глаза. Не выдержал пацан, слишком это все ещё для него.

Я помог Штирцу закинуть мальчишку в кузов.

— Ты сумасшедший, Александр, — проговорил Штирц, осторожно хлопая парня по щекам.

— Это диагноз, док? — весело поинтересовался я.

— Это приговор.

На что я только захохотал в ответ.

Из окна наверху показалось лицо Златозубого, рожа у него была офигевшая ровно настолько, как мне нравится в исполнении моих врагов, и я зубасто усмехнувшись в ответ, отсалютовал ему мечом от непокрытой головы.

С кашляющим треском Ангелина завела двигатель «Антилопы-Гну», обдав нас запахом горелого поп-корна. Княжна уже была внутри смотрела на меня сквозь стекла огромными глазами. Её высочество в шоке. А вот. Поведёшься с нами такими, еще и не такого насмотритесь, сударыня, это я вам обещаю!

Я закрыл борт и сам бодро запрыгнул в кузов.

Степка безуспешно дергал рычаг пулеметного взвода.

Вот черт! Ленту перекосило!

— Дай мне! — крикнул я оттолкнув Степку от пулемета.

Я откинул крышку пулеметной коробки, вместе со Степкой в четыре руки, четко как на учениях перезарядили ленту. Вака прямо надо мной метнул свой томагавк и первый выскочивший из черного хода гвардеец проучил его лезвием прямо в лоб и сел на ступени крыльца.

Остальные гвардейцы решили задержаться внутри.

Бахнул выстрел с крыши, пуля отрекошетила от брусчатки куда-то нам под колеса.

— Не тормози, — заорал я обернувшись. — Гони!

И Ангелина дала по газам! С визгом покрутившись на окровавленной брусчатке двора колеса кое-как сцепились с поверхностью и швырнули нас с места.

Вильнув на повороте мы влетели в въездную арку. Ворота впереди были закрыты.

— Гони! — заорал я, передергивая рычаг пулеметного взвода.

Выбив ворота изнутри, мы вылетели на улицу.

Выбитыми воротами мне едва не снесло башку! Разорванное листовое железо слегка причесало мне макушку.

— Вот дерьмо! — я огляделся, приподняв голову, но наши все пригнулись, и вроде никого не задело.

С визгом тормозов, мы вылетели из-под арки, Инерция потащила нас через дорогу и впечатала борт к борту с припаркованной напротив выбитых ворот машиной. Машиной набитой гвардейцами до отказа.

Мгновение мы пялились друг на друга разинув рты.

Но тут кто-то вытащил ствол из кобуры, ткнул стволом в нашу сторону, а я эту руку отрубил.

Все разом заорали.

Вака метнул свой последний томагавк и в кого-то попал.

Я рубанул по головам наискось, нескольких задел, Ангелина наконец дала по газам, и мы сорвались с места, с диким скрежетом оторвав у машины гвардейцев обе двери с нашей стороны.

Самое время. Из арки к нам уже бежали, и целились из выбитых окон моей потерянной квартиры.

Мы помчались вдоль по улице.

Машина гвардейцев рванула за нами следом, а потом из-за поворота прямо на нас понеслась ещё одна, на таран взять наверное пытались, но мы успели проскочить перекресток раньше.

Машины преследователей сами едва не столкнувшись, выровнялись и пристроились за нами. И, похоже, не намеревались нас снова упустить.

А вот это вы, парни, зря.

Я сунул меч Ваке, а сам взялся за ручки пулемета положив большие пальцы на гашетку.

Вам слово камрад Зверобог!

Познайте огневую мощь удирающей тачанки!

Пулемет дико взревел, выплевывая во врагов крупнокалиберные пули, зазвенели гильзы, падая в гильзаприемный ящик. Стволы поворачивались, окутанные облаками пламени!

Бдыщ! Бдыщь! Бдыщь!

Крупнокалиберные пули вырывали целые куски из вражеских машин, головы пассажиров разлетались брызгами, если в них попадали пули. У одной из машин оторвало переднее колесо, и она акробатически кувыркнулась прямо через кабину и грохнулась на дорогу с хрустом подмяв всех кто был в кузове.

У второй гвардейской машины пуля разорвала капот, оттуда ударил фонтан раскаленного пара и масла, лобовое стекло было уже выбито, и эта жуткая жижа обдала водителя с головы до плеч. Даже я услышал, как жутко он завизжал, бросив руль. Машина вильнула, и на полном ходу въехала в витрину какой-то лавки.

— Это что было, «Московская булочная»?! — крикнул я.

— Нет, соседний, обувной! — ответил кто-то.

— Слава богу!

Ну, привет, приплыли!

Я отжал гашетку и стволы пулемета с механическим щелканьем замедлились и встали. Горячий воздух зашевелился над разогретыми стволами.

— Охренеть, — пробормотал я.

Мы мчались по центральной улице в сторону Фламберга, к выезду из города. Нас не преследовали.

Подъезжая к заставе на окраине мы накрыли уже остывший пулемет брезентом, чтобы не нервировать стражу. Они при исполнении, ни к чему им беспокоиться по пустякам. Нас выпустили из города беспрепятственно.

Когда вокруг нас раскинулась пригородная сельская местность, я позволил себе выдохнуть. Никто вслед за нами из городских ворот не вырвался и не погнался, поднимая пыль следом. Похоже, действительно, стряхнули преследователей с хвоста.

Конечно, можно было бы залечь на дно где-нибудь на побережье к северу от столицы, в дорогих пляжных имениях. Но мы не сговариваясь не искали укрытия у князя, или его подчиненных, что характерно. Знаем мы цену этой банке с пауками. Целее будем подальше от этих стен. Мы рванули прочь отсюда подальше.

В родные края.

Ангелина вела нас из Югопольска по дороге на Фламберг. И это было правильно.

Через полчаса езды мы свернули на ответвление к придорожной заправке.

— Чего встали? — спросил я, когда мы остановились напротив входа.

— Надо заправиться и воду долить, кипит уже, — отозвалась Ангелина вылезая из кабины. И добавила негромко:

— Поговори с ней. Она в шоке. Чаю предложи. Я знаю, чай тут подают.

Я выпрыгнул из кузова, огляделся. Ничего угрожающего не увидел. Минут десять у нас точно есть. Пошел в домик при заправке, там у местного продавца топлива в розницу и впрямь пыхтел тендерный самовар, и стаканы были чистые, даже с блюдцами и чай в заварнике. Я расплатился за заправку, а чай нам полагался бесплатно. Я налил чаю и вышел к машине.

Княжна сидела в кабине и смотрела в одну точку. Я осторожно привлек её внимание, показав ей стакан с чаем на блюдце.

Глаза княжны сфокусировались на мне, она моргнула, открыла мне дверь.

Я подал Марьяне чай. Она взяла, блюдце со стаканом, но не стала пить.

Некоторое время она не решалась что-то сказать, но в конце-концов произнесла:

— Вы разрубили того человека… Пополам.

А, вот в чем дело. И что же мне сказать тебе, изнеженная ты наша, княгинюшка? Что я иногда — галантный кавалер на балу, а иногда — машина смерти, страх и ужас в моих руках, и чаще всего всё у меня по жизни именно так?