Чтение онлайн

Все взгляды обратились ко мне.

– Что скажете, подсудимый? – недовольно пробурчала старуха-судья.

– Не возражаю, – твёрдо сказал я.

Тощий адвокат побагровел, но возразить ему было нечего. Он собрал свои бумаги и, бормоча что-то под нос, пересел на скамью для публики.

Браунштейн занял его место, обернувшись на баронессу Ольховскую. Та едва заметно кивнула ему с явным облегчением на лице. Да что, чёрт возьми, вообще происходит? Они все знакомы? Как много вопросов…

Святогор тем временем прошёл по залу и уселся через одно место от баронессы. Она с интересом посмотрела на него…

Чуть дольше, чем можно было. Всё-таки наш богатырь в военной форме явно привлекает к себе взгляды.

Сам же Святогор расслабленно откинулся на спинку скамейки и обвёл взглядом зал. Лжесвидетели на скамье обвинения съёжились при виде его единственного глаза, буравящего их с холодной усмешкой.

Судья ударила молотком по столу:

– Тишина в зале! Заседание объявляется открытым!

Двери за спинами зрителей затворились с тяжёлым лязгом.

– Слово предоставляется обвинению, – произнесла судья.

Седовласый прокурор поднялся со своего места, раскрыл папку и начал зачитывать казённым голосом:

– Ваша честь, третьего августа две тысячи двадцать шестого года на территории Сенного рынка, являющегося собственностью его светлости герцога Алвареса-Потехина, обвиняемый Северский учинил расправу над пятью подданными Империи. Погибшие, как установило следствие, являлись Слугами рода Чебкасовых и находились при исполнении поручения своего господина, что значительно отягчает преступление обвиняемого.

Он сделал паузу, давая публике осмыслить сказанное, и продолжил:

– Обвиняемый, согласно показаниям свидетелей, напал на указанных лиц без предупреждения и без объявления межродовой вражды или войны. Действия обвиняемого привели к скорой гибели всех пятерых. Это подтверждается судебной медэкспертизой…

Прокурор говорил и говорил, беря в руки различные документы с печатями и передавая их судье: всякие заключения медэкспертов и криминалистов, официальную бумагу рода Чебкасовых, подтверждающую причастность погибших к их роду, и прочее в том же духе. Казалось, всем этим бумагам не будет конца, и прокурор готов их доставать из своей папочки до самого вечера.

– При этом, – продолжал он, – ни один из погибших не успел оказать сопротивления, что свидетельствует о преднамеренном характере нападения. Обвинение требует признать дворянина Северского виновным в убийстве группы лиц и приговорить к лишению дворянского звания, конфискации имущества в пользу рода Чебкасовых и его светлости герцога Алвареса-Потехина, а также…

Прокурор выдал ещё несколько восхитительных предложений всего того, что я якобы заслуживаю, а затем сел на место с едва заметной улыбкой победителя.

Судья повернулась к скамье свидетелей:

– Вызывается первый свидетель обвинения.

Один из рыночных мужиков поднялся и на негнущихся ногах подошёл к трибуне.

– Назовите себя, – велела судья.

– Семён Прохоров, торговец, – выдавил мужик.

– Расскажите суду, что вы видели третьего числа на Сенном рынке.

Прохоров сглотнул и покосился на прокурора. Тот едва заметно кивнул.

– Ну… значит… я торговал у себя на точке. Слышу шум. Подхожу ближе, вижу… вижу этого, – он ткнул пальцем в мою сторону, – как он на хороших людей нападает. Прям избивает, как сумасшедший. Без причины, просто так. Они ему ничего не сделали, а он их… того…

– Продолжайте, – сказала судья.

Но свидетель запнулся. Его взгляд задержался на Святогоре, который сидел, скрестив руки на груди, и смотрел на него немигающим глазом. На губах командира моей гвардии играла нехорошая улыбка.

– Я… значит… видел, как он напал, – продолжил он. – Они защищались, но он их всех… Потом я убежал – неизвестно было, кого он следующим схватится. Мог ведь и меня. Да все там бежали, честно говоря, не до шуток было. Вот как-то так…

Он стушевался и вжал голову в плечи.

Судья повернулась в нашу сторону:

– У стороны защиты есть вопросы к свидетелю?

– Есть, ваша честь, – отметил Браунштейн, поднимаясь с места. – Разрешите начинать?

Судья кивнула и нехотя ответила:

– Начинайте.

Виктор Валерьевич повернулся к торговцу и, мягко улыбнувшись, произнёс:

– Господин Прохоров, вы утверждаете, что обвиняемый напал без причины. Однако скажите мне: видели ли вы, что происходило до того, как обвиняемый, по вашим словам, «напал»?

Прохоров задумчиво почесал макушку и наконец ответил:

– Я подошёл, когда как раз… Началось всё. Но мне другие рассказали.

– То есть, вы не видели начала конфликта?

– Вблизи не видел, – неуверенно мотнул головой он. – Да, а как бы? Там всё завертелось за считаные секунды. Зато я…

– Благодарю, больше вопросов не имею.

Браунштейн сел на место. Прохоров стоял, переминаясь с ноги на ногу, не зная, что делать.

– Свидетель свободен, – произнёс судья. – Вызывается следующий.

Второй мужик выглядел лишь немногим увереннее первого. Этот работал тоньше: старался не переигрывать и честно сказал, что с брагинскими у меня был спор на повышенных тонах. Браунштейн тут же уточнил, из-за чего был спор, и свидетель боязливо показал рукой на Святогора – мол, из-за него.

И это стало словно спусковым крючком для моего адвоката. Браунштейн выуживал из свидетеля всё о нахождении там Свята, прокурор протестовал, сам свидетель мялся и отвечал уклончиво: в том духе, что да, Горцев там присутствовал, и конфликт был, но в рамках обыденного, а вот Северский…

С каждым словом Браунштейна я удивлялся всё больше и больше. Нет, сами слова-то вполне разумные и подходящие случаю.

Вот только слова эти вызывают внутри тела хозяина активацию Дара. Виктор Валерьевич явно не управляет своим Даром – тот действует сам по себе, откликаясь на…

И вот тут сложно понять, на что именно. Будто бы чем сильнее растёт уверенность Браунштейна в собственной правоте, тем активнее и охотнее работает его Дар.

Но как? Что он делает? С ходу и не поймёшь…