Чтение онлайн

Правда, эффект действует неделю, зато обновление приёма зелья можно прописать в условия самой клятвы.

Но главный минус – зелье требовало добровольного согласия. Выпить его должен сам клянущийся, и произнести клятву своими словами. Насильно влить не выйдет – зелье распознаёт принуждение и заблокирует эффект.

Вот для этого Бестужеву и нужен был разговор.

Он толкнул дверь подвала.

Мирослава сидела на стуле, привязанная к нему по рукам и ногам. Подавитель стоял на полке у стены, мерцая едва заметным зеленоватым свечением. Эффект зелий можно было распознать невооруженным взглядом – лицо девушки было бледным, а глаза мутными, хоть и злыми.

Но даже в полубредовом состоянии она не выглядела сломленной.

– Мирослава, – Бестужев остановился в двух шагах от неё. – Или как вас лучше называть?

– Пошёл к чёрту, – процедила она, едва ворочая языком.

– Какие грубости, – покачал головой ректор. – Совсем не к лицу представительнице графского рода. Ваш кузен, по крайней мере, был вежливее. Хотя он и безнадёжный глупец.

Девушка дёрнулась в путах и зашипела от боли.

Бестужев присел на стул напротив и положил руки на колени.

– У меня к вам предложение, Мирослава, – произнес он твердо. – Про Антона Северского мы оба можем уже забыть. Нужно жить дальше и смотреть в будущее. Но ваш род не умрет! Я отпущу вас – верну вам свободу и восстановлю вашу фамилию через мои связи в канцелярии. Северской вы станете официально, получите все документы. Род возродится.

Мирослава хотела что-то сказать, но получилось лишь плюнуть на стол перед собой.

– А в обмен, – поморщившись, продолжил Бестужев. – Вы станете моей законной женой. Я возьму вашу фамилию, и вместе мы сможем восстановить ваш титул. Ну а вы получите защиту, деньги и положение в обществе. И статус графини, в конце концов. Все останутся довольны.

Несколько секунд в подвале стояла полная тишина. Потом Мирослава подняла голову и невзирая на эффекты от зелий, крайне отчетливо, чеканя каждое слово, произнесла:

– Пошёл к чёрту, жирный петух.

Бестужев скривился, будто откусил кусок лимона. Он потянулся к карману, достал пузырёк и повертел его в руках.

– Мне бы не хотелось прибегать к крайним мерам, – произнёс он. – Но вы должны понимать: ваш брат сам виноват, и в итоге Стальной Пёс очень зол на него. Да и не только Пёс, если так подумать. Залесский тоже… И, кажется, кто-то посерьезнее.

Мира рванулась в путах с такой силой, что стул заскрежетал по бетонному полу.

– Какому-то псу не сломать род Северских! – выкрикнула она. Голос у неё хрипел, слова спотыкались друг о друга, но ярость в них была первозданной. Даже здесь, в подвале, под зельями и подавителем, она оставалась воином.

Бестужев в ужасе отшатнулся.

– Надоело мне с тобой по-хорошему! – через секунду выкрикнул он, стыдясь того, что испугался связанной девушки. – Будем по-плохому. Знаешь, Мирослава, есть много способов добиться покорности! Мы перепробуем все из них, пока не выберем оптимальный, и пока ты сама искренне не захочешь поклясться мне в верности!

Раздраженно дернув губой, он начал нервно расстёгивать ремень штанов…

В этот самый миг снаружи раздался оглушительный грохот – что-то врезалось в стену дома с такой силой, что потолок подвала через миг дрогнул, и с него посыпалась штукатурка. Тут же, почти без паузы, громыхнул второй удар – стены заходили ходуном, содрогаясь от вибрации. С полки неожиданно сорвался подавитель, упал с коротким стуком и размеренно покатился по полу. Лампочка под потолком прерывисто замерцала, пока не погасла, полностью лишив комнатку источника света.

В этой кромешной тьме, от которой ректор залился липким потом, хрипло зазвучал сдавленный хохот Мирославы.

Бестужев, подхватив штаны и придерживая их, рванул к двери. Едва нащупал замок, отворил его и побежал к лестнице.

Пленница за его спиной продолжала заливаться леденящим душу хохотом.

Распахнув дверь подвала, ректор нос к носу столкнулся со своим верным дворецким.

– Что там?! – проорал Бестужев, перекрикивая грохот, доносящийся с улицы.

Дворецкий, впервые за тридцать лет безупречной службы, ответил не по протоколу. Полностью бледный, он прокричал в лицо своему хозяину:

– Род Северских объявил нам войну!!!

Колонна из шести машин неслась по вечерним улицам Ярославля, нагло вклиниваясь в автомобильные потоки и распугивая мирных граждан. Впереди шёл бронированный внедорожник, в котором с бойцами ближнего круга ехал сам Стальной Пес Игнат, за ним шли два минивэна с другими его воинами, ну а замыкали колонну три машины Залесского.

Стальной Пес сидел на переднем пассажирском сиденье, положив кулак на подлокотник, и смотрел на дорогу. Телескопическая дубинка лежала на коленях, багровые узоры на ней были погашены, но Игнат чувствовал, как артефакт отзывается на его настроение, подрагивая едва уловимой вибрацией.

Сегодняшний день закончится просто отлично.

Впервые за долгое время эта мысль не казалась ему бредом.

Всё началось с того, что вчера позвонил ректор ЯМы – как пренебрежительно сокращали название «Ярославской Медицинской Академии».

Бестужев нес какую-то кашу из слов, из которой Стальной Пес всё же смог выудить главное: «Северский», «есть приманка» и «можно под мост».

– Стоп-стоп! – охладил его тогда Игнат. – Дружище, давай-ка помедленнее и разборчиво.

Спустя минуту стало окончательно понятно, что у Бестужева родился действенный план по ликвидации Северского. Ректор не вдавался в подробности, только обещал, что Северский придёт к железнодорожному мосту через Волгу в десять вечера. «По личным мотивам» – уклончиво объяснял Бестужев, – Подробности тут особо не важны…'

Стальному Псу и самому было плевать на подробности. Ему было даже плевать на то, явится ли Северский действительно один, или придет со своими прихвостнями. И уж точно было откровенно плевать, как именно этот ученый крысёныш выманит Северского к мосту. И хоть Игнат Стальной Песс не любил, когда его используют втемную, сейчас он вообще о таком не думал. Ему нужна была голова Северского. А все остальное – неважно.

К тому же Стальной Пес как никто другой знал, что если передавить на слабака, он сломается и станет бесполезным.

Хочет что-то скрывать Бестужев – пусть скрывает и радуется. Главное, чтобы врага под мост прислал.

Ну а позже… Игнат обязательно напомнит ему о том, кто именно прикончил Северского, ради шкурного интереса ректора.

Приятно собирать долги со всех сразу.

Правда, имелась одна проблема – Андерсон запретил ему охотиться на Северского. А идти против воли Господина Игнат не мог – и не потому что боялся… Нет, конечно! Все потому что Андерсон заслуживал величайшего уважения в мире.