Чтение онлайн

– Ладно… – он выдохнул и нервно поправил очки. – Закажем, может?

– Закажем, – отозвался я, с помощью Руны отслеживая его реакцию.

Сильно нервничает. Да, тысяча рублей сумма крупная…

Но как будто бы терзает его кое-что гораздо крупнее.

Я открыл меню. Цены кусались, но кормили, судя по описаниям, достойно. Когда вернулась Марина, я заказал стейк, салат и морс. Пучков взял закуски, селедку под шубой и снова водку.

– Будешь? – предложил он, когда графин с огненной водой появился на столе.

– Не сегодня.

Пучков налил себе рюмку и опрокинул, сразу закусил огурцом и чуть расслабился. Затем сразу налил вторую, выпил. Скулы его порозовели, а в глазах появился блеск.

– Тут хорошо, – сказал он, обведя взглядом зал. – Спокойно. Можно посидеть, никто не лезет.

– Приятное место, – согласился я. – Часто здесь бываешь?

– Ну… иногда. – сказал он и отвел взгляд. – Нравится кухня.

Врёт, конечно же. Или недоговаривает. Преподаватель факультатива по ботанике в Медицинской Академии вряд ли может позволить себе регулярно ужинать в ресторане с такими ценами. Иначе бы не стал некогда клянчить в долг у коллеги.

Еду принесли быстро. Стейк оказался неплохим, хотя и выдающимся я его бы не назвал. Пучков ковырял селедку и наливал очередную рюмку. С каждой порцией он становился смелее, начинал активнее жестикулировать, правда разговаривал всё так же односложно. Один раз даже нагло уставился в декольте Марины, когда та наклонилась забрать пустую тарелку.

– Северский, – начал в итоге он, и голос его обрёл некую фальшивую уверенность, которую дает алкоголь трусливым людям. – Давай к делу.

– Давай, – произнес я, отхлебнув морс.

– Я хочу, чтобы ты вернул мне расписку. И заплатил сверху ещё пять тысяч.

К чему-то подобному я был уже готов – место встречи и само внезапное приглашение намекали на то, что Пучков не один ко мне пришел.

Так что мне осталось только усмехнуться:

– Нет, Гена. Ты же знаешь, что я не соглашусь. С чего бы?

– С того! – он выпалил это чуть громче, чем следовало, и сам себя одернул, понизив голос. – У меня есть… основания.

Пучков дрожащей рукой полез во внутренний карман пиджака, вытащил белый конверт и положил его на стол передо мной.

Я взял конверт, открыл его и вынудил из него фотографию.

Снимок запечатлел молодую девушку с русыми волосами. Её руки были туго связаны за спиной грубой верёвкой, а ноги стянуты клейкой лентой. Вокруг царила тьма, лишь смутно проступала шершавая кирпичная кладка. Несмотря на путы, в глазах девушки не было паники.

Скорее – холодная ярость.

Я видел её впервые в жизни, и тем не менее что-то было такое в этом лице… Что-то неуловимо знакомое… Или даже родное? Структура отозвалась странной вибрацией. Это было не предупреждение об опасности, а лишь неясный глубинный отклик.

Я отогнал наваждение и, подняв глаза на собеседника, спокойно спросил:

– Кто это?

Пучков нервно хихикнул.

– Не валяй дурака, Северский. Она уже все рассказала. Так что если хочешь увидеть свою кузину живой, завтра в десять вечера приноси деньги под железнодорожный мост через Волгу. Тебя будут ждать.

Кузина, значит? Как интересно… В самом деле двоюродная сестра настоящего Антона Северского? За все время, что я ношу его имя, ни в документах, ни в записях мне не попадалось упоминание о родственниках.

Она скрывалась?

А может поддерживала связь с братом, а потом он по естественным причинам перестал ей отвечать? Стало быть, теперь она слишком рьяно начала его поиски и вместо этого сама угодила в западню?

Я ещё раз посмотрел на фотографию. Связанная, но при этом злая и гордая – смотрит в камеру так, что фотографу в тот момент явно хотелось всё бросить и уехать куда подальше. В деревню например – смотреть на небо и пасти коз, а не фотографировать пленниц.

– Пять тысяч, Северский, – повторил Пучков, прерывая мои размышления. – Плюс расписка. Тогда её отпустят.

– А если у меня нет таких денег? – глядя на него, склонил я голову так, как любит делать Рух.

– Продай свою машину! – Пучков ухмыльнулся. – Я слышал, ты обзавелся хорошим транспортом.

Хм… И вроде бы увиденная на фото кузина мне нынешнему – совершенно никто.

Но!

Во-первых: мне не по нраву, когда всякие ублюдки безнаказанно творят всё, что взбредет им в голову.

А во-вторых – и в главных – я был Хранителем Севера. И теперь я – Северский, а род Северских своих не бросает.

Откинувшись на спинку кресла, я хмуро уставился в испуганные глазёнки Пучкова и отчетливо произнес:

– Повтори ещё раз, Гена, чтобы я точно расслышал… Вы похитили мою кузину?

– Да! – нервно хохотнул он.

И тут же потянулся к графину с водкой.

Сутки спустя

Ректор Ярославской Медицинской Академии стоял у окна со стаканом коньяка в руке и время от времени нервно поглядывал на экран телефона.

Синяки от кулаков Стального Пса почти прошли, но болезненные воспоминания о том инциденте всё ещё не отпускали. Этот Пёс Игнат тогда бесцеремонно заявился в кабинет, как к себе домой! Охрана Академии пропустила его, даже и пикнуть не посмев. И ещё бы не пропустила, когда за Псом стоит сам Андерсон.

А связи у Андерсона такие, что рядовому дворянину и за десять лет не наработать. Ладимир Аркадьевич порой задумывался, кто же он на самом деле, этот Андерсон. Виконт? А может даже граф? Или… да нет, князь – это уж слишком круто.

Хотя в любом случае сути это не меняет. Кем бы ни был Андерсон в реальной жизни, для обычного дворянина, пусть и дослужившегося до поста ректора Мединской Академии, перечить Андерсону смерти подобно. Это все равно что выйти один на один против лавины. С такой силой Бестужеву ни за что не справиться.

Поэтому ректору и пришлось в очередной раз стерпеть выходку Пса – Смотрящего Андерсона.

И ведь как славно всё складывалось ещё совсем недавно!

А что сейчас?

И ладно великий Андерсон, но Северский?.. Нищий преподаватель из нищего рода умудрился доставить Бестужеву уйму проблем!