Чтение онлайн

— Что ещё нужно? — спросил один из мужиков.

— Не надо. Идите тоже празднуйте.

Они переглянулись, поклонились неловко и вышли.

Я закрыл за ними дверь и огляделся. На столе у окна не было ни пылинки — как ни крути, крестьяне умудрились довольно быстро приготовиться к нашей встрече. Молодцы!

Вспоминая добрым словом местных жителей, я достал из сумки чистую тряпку, расстелил её на столе и начал выкладывать инструменты: плоскогубцы, ножи, точильные бруски, коробку с глифами от бабы Гали и патроны от Толяна.

Работа предстояла монотонная, но необходимая. Всего-то выкрутить обычную пулю, подточить глиф до нужного размера, запитать энергией ветра, затем сделать резьбу и вкрутить на место. А, ну и повторить сорок восемь раз.

Я взял первый патрон, зажал в плоскогубцах и начал выкручивать. Свинцовая пуля выходила с лёгким сопротивлением. Отложил её в сторону, взял глиф, уже натренированным взглядом примерил резьбу, зажал в тисках и начал точить.

За окном продолжалось веселье. Гитару сменила гармонь, неподалёку разожгли большой костёр, через который начали прыгать мужики, а затем и молодые девки. Нормальная деревенская жизнь, было в этом что-то знакомое и родное мне.

Уж точно роднее городской суеты.

Я закончил с первым глифом и вкрутил его в гильзу. Готово. Один артефактный патрон из сорока восьми.

Работа быстро затягивала. Руки делали привычные движения, а мысли текли своим чередом.

Четыре луны осталось до срока. Ночью их станет три. Добыть Гнездовой узел, приготовить эликсир, вылечить птицу графа, получить птенца, отдать его Дуняше, получить яйцо и провести ритуал воскрешения Руха. Звучит несколько фантастично. Особенно если учесть, что и для самого ритуала мне нужно подготовиться. И ведь не факт ещё, что именно у белкинских тварей найдётся нужный мне орган.

Зубы невольно сжимались от напряжения, когда я раздумывал над этим. Я обязан вернуть к жизни своего друга…

Я раздражённо выругался, едва не испортив заготовку. Потом плавно выдохнул, подчиняя эмоции. Дерьмо… В прошлом моё тело Предтечи было более стойким к потрясениям. А это новое охотно подхватило душевные переживания.

Так, не думать о всякой ерунде. И не из таких западней выбирались. В конце концов, у меня не всего четыря дня… У меня ещё целых четыре дня! И не всё так плохо: если время начнёт сильно поджимать, придётся просто извернуться и решить вопрос другими методами. Но пока эти варианты я не рассматривал — слишком уж хорошо яйцо Дуняши подходило для воскрешения.

Я улыбнулся и вернулся к работе. Сам не заметил, как вошёл в транс и ускорился настолько, что тратил буквально считанные минуты на один патрон.

Скрипнула дверь, но я не обернулся, продолжая работать.

— Ваше благородие? — За спиной послышался робкий женский голос.

— Входи, — отозвался я, заканчивая работу над очередным глифом.

Носа коснулся приятный аромат — гостья пахла парным молоком и чем-то летним и цветочным.

— Меня Дарьей зовут, — проговорила она, не смея подойти ближе. — Я тут… молочка вам принесла. С вечернего надоя, самое свежее.

Я накрутил глиф на патрон и обернулся.

У порога застыла девица, бережно прижимавшая к груди массивный глиняный кувшин. Высокая, статная, с золотистой косой, ниспадающей до пояса, Дарья лучилась здоровьем и притягивала взгляд. На ней была простая просторная рубаха, которая лишь подчёркивала всё то, что скрывалось под ней.

— Спасибо, — кивнул я. — Ставь на стол.

Её мощные бёдра плавно покачивались при каждом шаге, когда девушка направилась к столу. Покачивались куда более зазывно, чем это бывает при обычной ходьбе.

Кувшин оказался на столе рядом с моими инструментами. Наливая молоко в кружку, Дарья наклонилась вперёд, отчего мне открылся ещё более прекрасный вид на её богатства. Коса девушки покачнулась и почти коснулась моей руки.

— Вот, ваше благородие. Пейте на здоровье, — мягко произнесла она и улыбнулась, явно довольная произведённым эффектом.

Я отложил патрон в кучку с готовыми и взял кружку. Молоко было действительно ещё тёплым.

— Моя коровка. — Дарья улыбнулась. — Зорькой зовут. Я её сама выкормила, телёночком ещё.

Она продолжила стоять рядом, продолжая что-то рассказывать, а я вернулся к работе, взяв очередной глиф.

— Какой вы усердный, — восхитилась девушка. — Патроны сам мастерите. Сильные же у вас руки! И как вы это делаете?

Она с любопытством подалась вперёд, и…

— Ой! — вдруг выпалила девушка, после того как из кувшина в её руках плеснулось молоко мне на рубашку.

Я задумчиво взглянул на небольшое пятно и перевёл взгляд на девушку.

— Простите, ваше благородие! — зачастила Дарья и тут же поставила кувшин, с которым до сих пор не расставалась, на самый край стола. Она виновато покосилась на пятно и выпалила: — Вот я растяпа! Простите пожалуйста! Снимайте её! Я всё отстираю! Снимайте рубаху, и…

Она уже потянулась к моему воротнику, но я остановил её, мягко взяв за запястья.

— Ничего страшного, — спокойно произнёс я, глядя в её голубые глаза. — Само высохнет.

Она замерла, глядя на меня снизу вверх. Взгляд у неё был совершенно невинный. Ну, почти невинный…

— А может быть… — Она чуть подалась вперёд и прошептала мне на ухо: — хотите, чтобы я загладила свою вину как-нибудь иначе?

Дарья обладала той крепкой крестьянской красотой, которая не нуждается в украшениях. В других условиях я бы с радостью согласился на её предложение, но увы, сейчас меня волнуют не плотские утехи.

Ночь уже совсем близко, а половина патронов ещё не готова. При этом где-то в лесу ждёт стая летучих тварей с Ядром второго ранга, а Рух, мой старый друг, медленно угасает в пустоши на краю мира.

— Дарья. — Я отстранил её руку. — Спасибо за молоко. Иди к своим, веселись.

Она моргнула, явно не ожидая отказа.

— Но…

— Иди, — повторил я мягче. — Ночь будет долгой.

Несколько секунд она стояла неподвижно. Потом опустила глаза, подобрала кувшин и направилась к двери. Уже взявшись за ручку, она обернулась через плечо и неуверенно произнесла:

— Если что понадобится, ваше благородие… Мой дом третий отсюда… С резными ставнями. Калитку я не закрываю.

Она ушла, и я тяжело выдохнул. Да уж… Мир вроде бы изменился, а вроде бы всё тот же. Как и тысячи лет назад, красивые девушки теряют голову рядом с сильными воином-защитником. А если этот воин ещё и благородных кровей…

Воинам такое внимание только на руку. И никогда раньше я не был им обделён, но сейчас правда некогда…

Ладно, мысли прочь. Работаем.

Следующий патрон, ещё один, ещё… Я отпил молока и вернулся к делу. Руки работали сами, а мысли текли привычным руслом — прокручивал в голове десятки и сотни боёв из моего прошлого, прикидывал расстановку сил, навыки стрельбы Петровича и потенциал Дара Игоши.