Чтение онлайн

– А потом? – подобрался Петрович.

– А потом будем смотреть на его честность и разумность. Честный просто не предаст того, кто тебе помог. А разумный птицелюб не станет портить отношения с тем, кто способен исцелить неизлечимо больную птичку. – Я усмехнулся и хлопнул его по плечу. – Так что хватит волнений, старый. Заступай на пост.

Вскоре подъехала знакомая машина – серый седан, за рулём которого сидел всё тот же невысокий мужчина с аккуратно постриженными усами и в округлых очках.

– Доброго утречка, ваше благородие! Ну как ваш «Егерь», фурычит? – спросил он, разглядывая припаркованный во дворе огромный грузовик.

– Ещё как фурычит, – довольный, ответил я, садясь на заднее сиденье. – Стекло поставят, и вообще заживём.

Машина тронулась, и таксист быстро влился в поток.

Некоторое время мы ехали молча. Склянка с эликсиром грела грудь через ткань куртки.

– А вы к графу Воронову, значит, – сказал он, взглянув на навигатор. – Прямо к самому его сиятельству?

– К нему самому.

– Серьёзный человек, – уважительно протянул таксист. – Пару недель назад возил к нему ветеринаров каких-то, что ли, или магов – кто их разберёт? Все при галстуках и с чемоданчиками.

– Птиц лечить ехали?

– А то ж, – кивнул он. – У него же птиц уйма! Говорят, нелады какие-то с ними пошли. Теперь и кортеж самого графа в городе почти не встречается, а раньше ведь часто по делам ездил… И охрана с ним всегда порядочная – четвёрка, иногда восьмёрка. Стандартная ротация вроде бы, но кобуры у всех поясные, пиджаки на одну пуговицу застёгнуты, всегда минимум один одарённый со стихийным даром. Приятное зрелище, в общем… – Он замолчал, словно забыл, к чему вообще начал это говорить, но потом продолжил: – В общем, теперь как отрезало! Если и ездит куда граф, то на людях не показывается.

Четвёрка, восьмёрка, ротация, кобуры… Занятный набор слов для таксиста, в прошлом торговавшего одеждой.

– Откуда такие подробности? – спросил я.

– Да я ж, ваше благородие, по городу целыми днями катаюсь, – усмехнулся он. – Кого только ни возил. Охранников, бывало, возил, и с графского двора тоже. Они ж между собой болтают, а я что – я рулю себе, уши не затыкаю. Опять же, брательник мой в охране работает, так я про их дела наслушался уже во как! Где какая охрана, кто кого нанял, у кого текучка, у кого люди годами сидят. Воронов, кстати, из последних, от него не уходят. Это тоже показатель, между прочим.

Я задумчиво взглянул на таксиста через зеркало заднего вида. В своих словах он явно уверен. Правда, это не значит, что сами слова стопроцентная истина – некоторое могут с уверенностью заявлять, что люди произошли от улиток.

И всё же слухи о графе Воронове в целом совпадают с моей собственной оценкой этого человека. Значит, игнорировать рассказ таксиста не стоит.

Когда мы свернули на подъездную дорогу к имению Воронова, таксист притих, разглядывая территории.

– Вот что скажу, – произнёс он, притормаживая у ворот. – Вам бы свою машину завести под такие поездки. Не моё дело, конечно, вам советовать, но негоже уважаемому господину на такси в такие места приезжать.

– Понимаю, – кивнул я. – Но с машиной вопрос решить несложно. А вот найти надёжных людей на все пустующие должности уже сложнее.

– Извечная проблема, – понимающе усмехнулся он и остался дожидаться меня в машине.

Не знаю, откуда именно возвращался Воронов, но приехать в имение он умудрился раньше меня. У входа стоял чёрный представительский автомобиль с гербом графского рода на двери. Двигатель ещё даже не остыл.

Рядом с машиной стоял сам граф Воронов и его люди: четверо охранников с оружием, трое из них владели Даром укрепления плоти, а четвёртый, внешне ничем не отличавшийся от остальных, был среди них самым сильным. Явно «водник».

Ну и сам граф, конечно… Он бы точно смог в одиночку справиться со всей своей охраной.

Хм… Я стал сильнее, а вместе со мной и мои первые Руны. А ведь можно сделать их ещё более эффективными. Но всё потом.

– Ваше сиятельство. – Я коротко поклонился.

Воронов ответил сухим кивком, словно боялся сказать что-нибудь лишнее. Но затем всё же собрался:

– Северский. Вы обещали эликсир. – Его голос звучал ровно, но каждое слово давалось ему с трудом. – Покажите его здесь.

Я достал склянку из внутреннего кармана. Золотистая жидкость мягко блеснула на солнце, и по ней прошла едва заметная пульсация.

Воронов во все глаза уставился на флакон.

– Гнездовой эликсир, – сказал я. – Усиленная версия для вашего случая.

– Никакого Гнездового эликсира не существует, – произнёс он тем же тоном, каким говорил это в прошлый раз, только тише. – Но мне плевать, как вы это называете. Я хочу убедиться, что здесь не отрава. Маслов! – позвал он не оборачиваясь.

Охранник-водник шагнул вперёд и протянул ко мне руку. Я без слов передал ему склянку. Маслов зажал её между ладонями и прикрыл глаза.

Из его ладоней появилась синяя, наполненная энергией вода, плотным пузырём охватившая бутылёк. Вода начала пульсировать, то расширяясь, то сужаясь. Я чувствовал, что через воду он ощупывает содержимое склянки тонкими нитями энергии. Грубовато, но для диагностики Скверны и ядов этого действительно хватит.

Двадцать секунд охранники стояли как вкопанные. Граф Воронов тоже не шевелился, только ноздри чуть раздувались при каждом вдохе.

– Чисто, ваше сиятельство, – наконец произнёс Маслов, открыв глаза. – Скверны нет, ядов нет, вредоносных паттернов нет. Но…

– Но? – Воронов чуть повернул голову.

– Субстанция мне незнакома. Энергетическая насыщенность высокая, структура сложная. Я не могу определить, что это. – Маслов протянул склянку обратно мне. – Простите, ваше сиятельство. Не в моей компетенции.

Воронов не подал виду, но я чувствовал, как он напрягся. Он ждал однозначного ответа и не получил его.

Волнуется… Ну ладно.

Я забрал склянку, откупорил её и капнул золотистую каплю себе на язык. По телу прошла волна мягкого тепла, Источник на мгновение отозвался лёгкой вибрацией. Воронов наблюдал за мной не мигая. Я закупорил склянку и убрал обратно в карман.

– Если бы я хотел отравить вашу птицу, – спокойно сказал я, – мне было бы проще просто не приезжать. Гнездовая лихорадка убьёт её сама.

Ещё несколько секунд граф стоял неподвижно, потом резко развернулся к воротам.