Чтение онлайн

– Идёмте, – бросил он через плечо. – Маслов, со мной. Остальные на местах.

Ворота разъехались. Мы пошли по подъездной аллее к знакомому трёхэтажному особняку из светлого камня. Воронов шёл быстро, почти переходя на бег, и мне приходилось прибавлять шаг. Маслов держался позади, настороженно поглядывая в мою сторону.

– У вас будет один шанс, Северский, – не оборачиваясь, произнёс Воронов. – Если это навредит ей, я вас уничтожу. Слово графа.

– Я помню наш договор, ваше сиятельство, – ответил я. – Но прежде мне нужно осмотреть Аришу.

Воронов коротко кивнул.

Мы обогнули особняк по мощёной дорожке. Хозяйственные постройки за домом выглядели так же ухоженно, как и сам дом: газоны подстрижены, дорожки чистые, клумбы прополоты. В такие моменты особенно хорошо видно, что у хозяина есть и деньги, и привычка следить за порядком.

Далее показались и птичники, при виде которых Воронов пошёл медленнее и тяжелее, будто приближался к чему-то, на что было больно смотреть.

Оказавшись внутри, мы прошли к дальнему углу, где стояла отдельная клетка, обложенная согревающими камнями, внутри которой умирала моя пациентка.

Теневой реликварий выглядела ещё хуже, чем в мой прошлый визит. Теперь уже совсем почерневшие перья торчали грязными клочьями. Птица не сидела на жёрдочке, а лежала на дне клетки, поджав под себя лапы, и мелко дрожала. Глаза были полуприкрыты.

Воронов открыл дверцу клетки, и Ариша вздрогнула. Она повела головой, узнала хозяина и попыталась поднять крыло, но оно только дёрнулось и бессильно упало обратно.

– Аришенька, – выдохнул граф осевшим тоном.

По его щеке побежала слезинка. Стоявший рядом дворецкий протянул ему платок, но Воронов даже не заметил этого.

Я дал ему несколько секунд, затем проговорил:

– Ваше сиятельство, придержите ей голову. Клюв должен быть чуть приподнят.

Я мог бы сделать это сам, но лучше пусть её держит тот, кого она знает. Так будет меньше стресса для ослабшего организма.

Воронов подчинился без единого слова – перехватил Аришу одной рукой под грудку, другой мягко зафиксировал голову. Прежде чем лить эликсир, я активировал Руну Влияния. Каналы Силы у птицы были уже совсем истончённые, организм отдавал последнее яйцам и дожигал остатки собственных тканей. Ещё пара дней, и лечить было бы уже некого.

Я нашёл нужную точку, создал тонкий ментальный мостик между собой и птицей и через него послал мягкий импульс, стимулирующий глотательный рефлекс. Затем откупорил склянку и поднёс её к приоткрытому клюву.

Первая капля коснулась языка, и Ариша замерла. Вторая капля, третья… Птица оживилась, потянулась вперёд и жадно глотнула – ещё и ещё.

Ариша пила, запрокидывая голову после каждого глотка, как пьют все птицы, и с каждым разом делала это всё быстрее. Эликсир определённо ей нравился.

Я убрал склянку после тридцатой капли. По всем моим расчётам этого было достаточно.

– Положите её обратно, – попросил я. – В гнездо рядом с яйцами.

Воронов бережно опустил Аришу. Птица подобрала под себя лапы и затихла. С минуту ничего не происходило.

А потом началось…

Через Руну Ощущения я уже видел, как эликсир расходится по каналам магической птицы. Золотистая энергия вливалась в истощённую сеть и наполняла её. Каналы Силы расширялись и укреплялись прямо на глазах. На моих духовно-рунических глазах, конечно же.

Для обычного же человеческого глаза всё выглядело иначе: над перьями Ариши поднялось небольшое серебристо-голубое мерцание, которое становилось всё ярче, пока не обволокло птицу полупрозрачным плотным коконом. Внутри кокона замелькали тонкие нити, они вплетались в оперение, ложились вдоль крыльев и хвоста, пронизывали каждое перо. Чёрные пятна на крыльях потихоньку начали бледнеть.

Маслов за моей спиной тихо выругался. Воронов же стоял как приколоченный.

В итоге кокон из серебристо-голубого превратился в насыщенно-синий с пепельным отливом – цвета теневого реликвария. Это были родные для Ариши цвета, которые она растеряла за недели болезни. Оперение разглаживалось на глазах. Синие перья начали отливать сталью, а серые обрели плотность и блеск.

Спустя минут пять сияние погасло, впитавшись в тело целиком.

Ариша лежала в гнезде неподвижно с закрытыми глазами. Воронов сделал шаг вперёд, но я поднял руку, остановив его:

– Рано.

Граф послушался и с нетерпением уставился на свою любимицу.

Секунда, две, три…

Давай же!

Птица открыла глаза и начала нервно вертеть головой из стороны в сторону, а увидев хозяина, заклокотала так, что Воронов вздрогнул. Затем она резко поднялась на лапы, проверила равновесие и встряхнулась. По оперению прошла волна переливающегося синего мерцания – признак того, что теневые железы снова заработали.

Ариша прошлась по клетке, уверенно перебирая лапами, а затем демонстративно расправила крылья – словно давая понять, что у неё снова есть на это силы.

Воронов, конечно же, молчал. Сказать что-то осмысленное граф был не в состоянии – он лишь смотрел и шмыгал носом.

Ариша между тем перестала красоваться, развернулась и деловито направилась к яйцам в гнезде. Быстро устроилась на них, подправив пару яиц под собой, и замерла, прикрыв глаза.

И на сей раз не от слабости, а от умиротворения.

Источник птицы начал мощно качать энергию в яйца.

– Невозможно, – прошептал Маслов.

Воронов нашёл в себе силы сделать несколько шагов к клетке.

– Сколько… кхм… – откашлялся он. – Сколько она сможет их высиживать?

– Ариша запустила процесс давно – яйца зрелые, – ответил я. – Она просидит столько, сколько ей потребуется, сил у неё хватит.

Воронов кивнул, не отрывая глаз от птицы.

Мы провели у клетки почти час. Воронов уже отослал охрану и дворецкого, Маслов же ушёл сам, бормоча что-то о «перепроверке диагностических методик». Ну а я не мешал графу наблюдать за любимицей. Он сидел рядом с клеткой на деревянном табурете, положив руку на прутья, и молчал. Изредка Ариша прижималась головой к его пальцам, и тогда на лице Воронова появлялась непривычная для этого сдержанного человека улыбка.

Негромкий стук заставил Воронова вскочить, когда одно из яиц качнулось. По скорлупе пошли трещины, и изнутри показался крохотный клювик.

– Ох, – выдохнул граф. – Уже…

Ариша приподнялась, дав птенцу больше пространства. Скорлупа разъехалась, и на свет вывалился нелепый комочек сине-серого пуха с непропорционально большой головой и закрытыми глазами. Птенец пискнул и полез матери под крыло.

Вскоре на свет появились второй, а затем и третий птенец, их братья и сестра тоже уже были на подходе. Спокойная и деловитая, Ариша тщательно обихаживала малышей: переворачивала клювом, чистила от осколков скорлупы, подталкивала к тёплому месту под крылом. Птенцы пищали, толкались и неуклюже ползали по гнезду, а их оперение уже начинало едва заметно мерцать сине-серебристым цветом.