Чтение онлайн

— Я здесь не потому, что я марионетка.

Американская «Кома» реальна, и в ближайшее время она не пройдет. Из новостей я знаю, что экономика рухнула. Топливо в дефиците, товары не доставляются — и по этой причине, и потому что никто не знает, куда их везти. Центр Келли — это оазис с солнечными панелями и генераторами, но в реальном мире отключения энергии происходят каждый раз, когда не срабатывает балансировка нагрузки. Воздушное сообщение ограничено, и только богатые могут позволить себе растущие счета за спутниковую передачу данных. Каждый день всё больше людей теряют работу. Политики и медиа-идиоты «выражают обеспокоенность», но они не скучают по Облаку. Им нравится контролировать то, что мы видим и слышим — пока остальной мир продолжает жить без нас.

Тельма Шеридан подстроила это.

Я поворачиваюсь к Кендрику.

— Значит, она купила себе «чистые руки»? Вы это точно знаете?

Он кивает, не отрывая взгляда от дороги.

— Да.

— Вы обещали, что ей это не сойдет с рук.

Он мельком смотрит на меня.

— Готов что-то с этим сделать?

Мой голос спокоен, но сердце колотится.

— Да.

Он бросает на меня мрачный, неодобрительный взгляд.

— «Лев Чёрного Креста» готов ринуться в бой с пушками наперевес!

— Да, в «Чёрном Кресте» эта тактика сработала, но я не уверен, что она сработает второй раз.

— Подумай хорошенько, Шелли. Почему ты хочешь это сделать?

Я снова вижу те истребители. Вижу пилотов, прижимающих ракету Тельмы Шеридан к земле, прежде чем она успеет долететь до Сан-Антонио или Остина.

— Это должно быть сделано.

— Пути назад не будет.

— Я понимаю.

— Понимаешь? Мы собираемся атаковать «дракона». Ты понимаешь, что как бы успешно всё ни прошло, это всегда будет висеть над нашими головами?

— Значит, это самовольная операция? Я так и думал.

— Вот к чему мы пришли. Президент — просто актер, зомби в Конгрессе делают только то, что велят хозяева, и ни у кого в чинах выше нашего нет полномочий настоять на правосудии. — Он пожал плечами. — Ну, так оно и должно быть. Люди сами должны требовать справедливости. Так что да, это самовольная миссия. Если мы идем, то идем под свою ответственность. Мы не будем представлять армию. Армия не будет нас финансировать. Армия не будет нас защищать. Мы будем полностью сами по себе. — Он снова смотрит на меня. — Всё еще уверен, что хочешь в это ввязаться?

Впереди справа заправка, одна из тех огромных, с шестью рядами колонок, но работает только один, и очередь из машин тянется за угол и на целый квартал. Некоторые водители провожают нас настороженными взглядами. И тут один мужчина узнает меня — я вижу это по его глазам — он открывает рот, будто хочет крикнуть: «Эй, ты что, тот самый?..»

Ебаный «Лев Чёрного Креста», ага. В этом есть пропагандистская ценность, и не только для армии.

— Сэр, если армия не финансирует эту миссию, то кто?

— Частные источники.

Я жду продолжения, но его нет. Он не сводит глаз с дороги, давая мне подумать. Я сам попросился, и он мне доверяет — пока что. Я хочу знать больше, но главный вопрос: нужно ли мне это? Или я ему верю?

— Полковник, как много вы знаете? Насколько глубоко вы в деле?

Он кивает, будто самому себе.

— В самом ядре.

Он всего лишь полковник, но у него есть влияние, власть и свобода действий — больше, чем положено при его звании, — и он рискнул всем при штурме «Чёрного Креста». Рискнул жизнью.

— Ладно. Я в деле.

Я смотрю в боковое зеркало, втайне ожидая увидеть преследующих нас полицейских с мигалками, дающих сигнал остановиться, но позади лишь несколько машин, все гражданские.

— Видишь там федералов? — спрашивает Кендрик, притормаживая на красный.

— Нет, сэр. Пока нет.

Я наблюдаю, как перед нами проезжает поток: одна полицейская машина и семь гражданских. Вот и всё. Свет меняется, и мы пересекаем перекресток. Кендрик перестраивается в правый ряд.

— Какой у нас план, сэр?

— Наш план — арестовать Тельму Шеридан и предать её суду. Честному суду. Тому, который действительно рассмотрит доказательства против неё.

— Но если она уже купила себе «чистые руки»...

— Суд будет не здесь. Было предварительное расследование. Я говорил с агентом, возглавлявшим его, и собранные её командой доказательства неоспоримы, но Шеридан похоронила их под грифом «совершенно секретно». Так что у нас нет выбора. Мы воспользуемся юридическим принципом «универсальной юрисдикции». Это змеиное логово. Мы поступимся суверенитетом и создадим прецедент, о котором еще пожалеем, но это всё, что у нас есть.

— Универсальная юрисдикция, — бормочу я, глядя на иконку энциклопедии в оверлее. Энциклопедия шепчет в ответ краткое определение. Я узнаю, что универсальная юрисдикция — это правовая концепция, зарезервированная для преступлений настолько серьезных, что они фактически являются преступлениями против всего мира. Она позволяет любому государству или международной организации вести преследование, независимо от того, где было совершено преступление.

— Разобрался? — спрашивает Кендрик.

— Это значит, мы везем её в иностранный суд. В Гаагу? — Я смутно помню, что павших диктаторов судили там по мандату ООН.

— Это был наш первый вариант. Не вышло.

— Куда тогда?

Его глаза сужаются; в улыбке сквозит горечь.

— Мы нашли только одного главу государства, у которого хватило смелости на это. Ахав Матуго согласился судить её за военные преступления и преступления против человечности. Доказательства представлены. Собирается международная коллегия судей. Наша часть — доставить госпожу Шеридан. При этом есть условия, которые мы обязаны выполнить. Мы должны подтвердить её личность с помощью анализа ДНК. И ей нельзя причинять вред. Не должно быть никаких следов пыток или издевательств, иначе Матуго откажется её принять или проводить суд.

Я ошарашен тем, что он говорит — и в то же время чувствую облегчение.

— Я и понятия не имел. Это хотя бы... достойно. Я-то думал, мы просто собираемся...

Я не решаюсь произнести это вслух, но Кендрик понимает, о чем я.

— Думал, мы её просто уберем?

Он смотрит на меня, но я отвожу взгляд.

— И кто еще участвует? — спрашиваю я.

— Ты, я, Васкес...

— Не Джейни. Она бы не пошла против правил.

— Именно Васкес. И твой приятель, Мэтт Рэнсом.