Чтение онлайн

Мы готовы к выходу. Пожимаем руки Энн Шиме и полковнику Роулингсу, который говорит: «В добрый путь».

Затем мы выходим гуськом наружу. Мы — самовольное ополчение, девять человек. Это больше, чем у меня было в Дассари. Я говорю себе, что этого достаточно. Должно хватить.

Мы покидаем охотничий домик в 21:07. Небо затянуто тучами, что удерживает температуру выше пяти градусов по Фаренгейту (-15 по Цельсию). Нам везет, что нет ветра. Между нами и «Крепостью Апокалипсиса» двадцать семь километров. Я ставлю Джейни в авангард. Это верное решение — она задает решительный темп. Мы держимся в паре сотен ярдов от берега, двигаясь параллельно побережью гуськом; стараемся идти под прикрытием деревьев, но позже ночью обещают снег, так что я не слишком беспокоюсь о следах.

Несмотря на неподвижный воздух, здесь чертовски холодно. Киберногам плевать, но они влияют на меня. Они — настоящие стоки тепла. И неважно, что на мне зимние ботинки и утепленная форма. Без тепла тела, без циркуляции крови в ногах они принимают температуру воздуха от стопы до колена. Выше колена я чувствую себя так, будто в мои культи всадили ледяные стержни. По крайней мере, я никогда не отморожу пальцы ног.

Почти весь первый час мы слышим волчий вой, и не так уж далеко. Этот пронизывающий звук заставляет быть начеку. Но когда начинает падать снег, ночь затихает, и мои чувства сжимаются. Прибор ночного видения показывает, куда ступать, показывает Ванессу Харви в шести шагах впереди — но это и всё, что я вижу. Следующие два часа мы шагаем сквозь калейдоскоп деревьев и снега, который везде выглядит одинаково, так что легко почувствовать, будто мы вообще не сдвинулись с места.

Но высоко над нами наблюдает «ангел». Если кто-то отклоняется хоть на шаг от линии, на карте маршрута, проецируемой на мой визор, вспыхивает красная предупреждающая точка. Так что никто не потеряется, но вот сойти с ума от скуки — к тому времени, как мы прошли 16 км, это кажется вполне реальной перспективой.

На 22-м километре «ангел» засекает электронную сигнатуру, которая нам не принадлежит. Мы все приседаем, оружие наизготовку.

В лесу вокруг «Апокалипсиса» расставлены массивы датчиков, следящих за движением, теплом, электромагнитными всплесками... но инженер Люциус Перес контролирует их, и сегодня на несколько часов его задачей было их отключить. Если он облажался, нашей миссии конец.

Сердце колотится, пока я жду анализа сигнала от «ангела». Мне не хватает голоса Дельфи; не хватает Гайденс.

По экрану визора пробегает обновление: сигнал шел от небольшой рыболовецкой лодки, проходящей мимо побережья. Если повезет, к нам это отношения не имеет.

Полночь застает нас карабкающимися у подножия гребня, в нескольких шагах от океана. Снег всё еще идет, скапливаясь на крутом склоне и тяжело оседая на возвышающихся над нами деревьях. Мы идем тихо, потому что цель близко.

Вскоре берег снова выравнивается, и мы выходим к краю дороги, заваленной глубоким снегом. Джейни поднимает руку, и сигнал к остановке передается по цепочке назад. Мы сохраняем радиомолчание, работая только на прием, чтобы минимизировать нашу ЭМ-сигнатуру.

Я пробираюсь вперед, Кендрик за мной. Мы стоим с Джейни, глядя назад на гребень, который только что обогнули. По его склону поднимаются два длинных серпантина. Там, наверху, «Крепость Апокалипсиса» смотрит на море, а в другую сторону дорога тянется вдоль берега на 800 метров к аэродрому.

Я слышу плеск волн о берег, но они недостаточно громкие, чтобы заглушить далекий рокот двигателей. Глядя глазами камер «ангела», я ожидаю увидеть снегоход или, может быть, самолет, рискнувший взлететь в буран. Но рокот моторов принадлежит двум роботам-снегоочистителям, которые ездят взад-вперед по полосе в полночь, расчищая её.

Мы штурмовали «Чёрный Крест», потому что в ту ночь каждая минута была на счету. Если придется, мы штурмом возьмем и «Крепость Апокалипсиса», но с помощью нашего союзника Люциуса Переса мы надеемся выманить Тельму Шеридан наружу. Найти предателя, который отключит защиту — это всегда ключевой фактор в лучших планах штурма.

Кендрик достает робокрыс из рюкзака и протягивает коробку мне.

— Отнеси их на вершину гребня. Не пытайся подобраться вплотную к дому. Риск того не стоит. Выпусти их и спускайся обратно, пока снег не кончился.

Я раздумываю, кого взять с собой. Рэнсом слишком велик для скрытных вылазок. Флинн слишком мала. Кендрику нужны оба сержанта рядом, так что я хлопаю по плечу Муна — он ближе всех — и маню пальцем. На карте в моем визоре «ангел» прокладывает маршрут. Я смотрю на него, и чувствую, как волосы на затылке встают дыбом.

Жестом велев Муну ждать, я пробираюсь по снегу, пока не дотягиваюсь до плеча Кендрика.

— Полковник.

Он поворачивает ко мне безликую гладь визора.

— Почему ты еще здесь?

— Мы не подключены к Гайденс, мы работаем только на прием, так кто, мать вашу, велел «ангелу» проложить мне маршрут на этот гребень?

Проходит несколько секунд, прежде чем он отвечает:

— Нам нужно двигаться. Маршрут выглядит дельным... и если Красная Зона присматривает за тобой, тем лучше.

Он прав, хотя я не забыл, что именно Красная Зона вывела меня за дверь в «Чёрном Кресте», и вовсе не потому, что заботилась обо мне. Думаю, ей нужен был свидетель последних мгновений тех двух пилотов, и я оказался единственным вариантом. Я знаю, что Красная Зона не на моей стороне и ни на чьей-либо еще, но я доверял ей в прошлом и выжил, так что какого черта.

Я снова хватаю Муна, и мы идем по проложенному маршруту. Наши «мертвые сестры» превращают подъем в легкую прогулку.

Когда мы приближаемся к вершине гребня, наверху показывается свет. Я подаю Муну сигнал замедлиться. Мы прокрадываемся еще метра три-четыре. Впереди деревья редеют, и я вижу, что свет льется из панорамных окон «Крепости Апокалипсиса», обращенных к морю. Ни жалюзи, ни тонировки. Я вижу интерьер: в камине горит огонь, белый в приборе ночного видения. Кто-то сидит в мягком кресле рядом, склонив голову над планшетом. Я представляю, что это Шеридан, мирно созерцающая гибель миллионов, пока её муж, Карл Ванда, восстанавливается после ранений на больничной койке где-то в подземной комнате.

Мун приближает свой шлем к моему:

— Хотите идти дальше?

— Нет.

Нельзя рисковать обнаружением. Если мы потеряем эффект внезапности, миссия провалится, оставив нас один на один с мощной контратакой без всяких средств эвакуации.

— Выпускаем крыс здесь.

Если Кендрик знает, как управлять крысами, он мне не сказал. Я о них ничего не знаю. Просто надеюсь, что они натренированы на определенное поведение. Мы опускаемся на колени в снег, ставим коробку между нами и открываем её. Три крысы высовывают принюхивающиеся носы. Я наклоняю коробку, вытряхивая их на снег. Как и у крыс в «Чёрном Кресте», у каждой между глаз камера-«кнопка», а из затылка торчит гибкая антенна. Крысы нарушат режим радиомолчания, когда свяжутся с «ангелом», но вблизи дома с его обилием электроники их сигналы не будут выделяться.

Глядя на них, я не уверен, что они доберутся до дома. Им очень не нравится холод. Одна встает на задние лапы, другая забирается на ботинок Муна.

— Вот же сука! — шепчет он, стряхивая её и отступая назад.

— Не раздави их!

Они сбились в кучу, дрожа.

Может, стоит поднести их поближе к дому? Я приседаю и осторожно протягиваю руку в перчатке. Они не пугаются, и я беру одну. Она поворачивает голову; крошечные черные глазки фиксируются на свете из здания, и я слышу слабый писк.