Чтение онлайн

— Это что, для ебаного реалити-шоу?!

Он проверяет зеркала и выезжает на шоссе.

— Так мне сказали. Третья серия. Не знаю, чья это была идиотская идея, но она работает на нас.

— Вы хотите, чтобы люди знали, что мы делаем?

— Еще бы. — Машин мало — большинству просто незачем быть на дороге, коммерция встала — и через секунду мы уже летим под семьдесят. — Если мы выживем, историю преподнесут как вымысел, но «драконы» будут знать правду — что мы существуем и что мы можем прийти за ними, даже если политики побоятся.

Я недоверчиво качаю головой.

— Вы сумасшедший. Кто еще в деле?

— Другие солдаты C-FHEIT.

— Чен говорил мне, что вы лично отбирали там каждого.

— Он доверил тебе это?

— Значит, это правда?

— Мы — особая команда. Нас объединяют определенные черты характера, в том числе и стремление к справедливости, которое встречается не так часто, как хотелось бы верить.

— Справедливость выше верности присяге?

— Нет чести в том, чтобы быть верным коррумпированной системе.

— Вы долго к этому готовились. Задолго до того, как всё началось.

— Не только я.

— Кто еще? Кто за этим стоит?

— Я не раздаю списки личного состава.

— Чен в деле?

— Да.

— Подозреваю, Красная Зона никогда не входила в ваши планы.

Он хмурится.

— Красная Зона — это джокер в колоде. Я ничего не могу с этим поделать, остается только чертовски надеяться, что она на нашей стороне.

— Иногда она на нашей, — задумчиво произношу я, — а иногда нет. Но думаю, сейчас наши цели совпадают.

Он бросает на меня вопросительный взгляд.

— Лисса говорила о её возможной цели — создать оптимизированный мир с пиковым потребительским потенциалом населения. Этого никогда не случится, если психопатка вроде Тельмы Шеридан превратит всё в пар.

— Да? Надеюсь, ты прав. Я не стану жаловаться, если мы получим немного сверхъестественной помощи.

Он включает поворотник и съезжает в центр города. На улицах действительно есть движение.

— Куда мы едем?

Мой вопрос находит ответ, когда он сворачивает к подъезду роскошного отеля.

— Миссия начинается сегодня вечером, и мы можем не вернуться. — Он заезжает на парковочное место. — Я встречаюсь со своей женой. Лисса тоже здесь.

Это всё, что мне нужно знать. Я тянусь к ручке двери.

— Погоди.

Полоса его дальновизоров стала прозрачной. Он изучает меня, положив одну руку на руль.

— Я хочу быть уверен, что ты понимаешь, до самых яиц, что эта миссия — не игра. Это опасно, и не только для нас. Если и когда станет известно, кто мы такие, «драконы» придут за нами, и они придут за теми, кого мы любим.

— О черт.

Холодный пот прошибает меня. Я знаю, что он прав.

Кендрик говорит:

— Моя жена знает, что делать. Мы давно об этом говорили. У нас есть друзья. У тебя тоже. Они присмотрят за твоим отцом. И Лисса будет в безопасности, потому что она будет работать с Кейтом Ченом на охраняемом объекте. И нет, я не скажу тебе, где именно. Чем меньше ты знаешь, тем безопаснее для всех.

— Хорошо.

— Так ты всё еще с нами?

Блядь.

— А я мог бы отказаться, если бы захотел?

— Технически — нет. Если только не планируешь пойти прямиком в ФБР: ты уже соучастник заговора. Так что выбирай. Попытаешься спасти свою шкуру в качестве государственного свидетеля?

Что бы он сделал, если бы я сказал «да», если бы захотел выйти из игры? Попытался бы он меня остановить? Оружия при нем не видно. Но это праздный вопрос, не имеющий значения в данных обстоятельствах.

— Сэр, я ни за что не останусь в стороне. Эта миссия безумна на всю голову, это уж точно, но это всё равно правильный поступок — и это должно быть сделано. Я хочу быть частью этого. Я хочу, чтобы справедливость восторжествовала, каковы бы ни были последствия...

Я осекся, осознав, как это звучит.

— А, черт. Послушайте меня. Думаю, каждый гребаный террорист в мире говорил примерно то же самое.

— Вероятно.

— Знаете, именно так я и нажил себе неприятностей в Нью-Йорке.

— Проявив твердую позицию?

— Ага. Вот же блядь.

— Нет, спасибо. Не по моей части. А теперь проваливай. Встречаемся у машины в полночь.

Я хватаю сумку, и мы направляемся в отель.

В ногах кровати горит пропановый камин. Лисса и я проводим эту ночь при его мерцающем свете. Мы не говорим ни о чем важном; по крайней мере, сначала. Всё это — сплошное веселье и игры, секс и обслуживание в номерах (выбор после «Комы» невелик, но всё же неплох). Я не пью, она тоже, но мы оба ведем себя так бесшабашно и дико, будто только что уговорили бутылку вина.

Я не хочу тратить время на сон, но всё равно засыпаю. Когда я просыпаюсь, она смотрит на меня с улыбкой на своем прекрасном лице. Мы вместе принимаем душ, а потом возвращаемся в постель. Мне больше не нужно прятать протезы под простыней. Мы это переросли.

Мы долго целуемся. Затем она отстраняется, подпирая голову рукой. По ее выражению лица я понимаю: сейчас начнется серьезный разговор.

— Кейт сказал мне, что у тебя новая миссия и что ты уедешь на какое-то время.

— Кейт? — переспрашиваю я с искренним недоумением.

Она выгибает бровь.

— Для тебя это майор Чен, солдат.

— А, точно.

Она пристально смотрит на меня; ее взгляд требует подробностей.

— Ты же знаешь, я не могу сказать тебе, чем мы занимаемся.

Она ждет, наблюдая за мной с терпением сфинкса. Я не хочу ее злить, поэтому говорю ровно столько, чтобы хоть как-то ее успокоить:

— Это временное задание. Конкретная задача, а потом мы должны вернуться домой.

— Как скоро?

— Не знаю. Может, несколько дней. Если затянется, я дам тебе знать. Обещаю.

— Уж постарайся.

Чувствую себя так, будто только что увернулся от пули.

— И что же ты будешь делать для «Кейта»?

Она вздыхает с легким сожалением:

— Анализ данных. Больше этого, мистер, я тебе сказать не могу.

Я ухмыляюсь, хватаю её, и мы со смехом возимся на кровати, но время уже позднее. Полночь — крайний срок — неумолимо приближается, принося с собой чувство опустошенности.

— Лисса. — Мы лежим лицом к лицу, ее глаза в считанных дюймах от моих. Я касаюсь изящного изгиба ее щеки. — Ты же знаешь, всё вокруг окончательно обезумело. Когда будешь работать с майором Ченом... если тебе когда-нибудь станет не по себе от того, что он просит тебя сделать, если возникнут вопросы о законности или этичности — я хочу, чтобы ты вышла из игры, ладно?