Чтение онлайн

Бросив последний взгляд на окно, я сглотнул и направился к выходу из своей комнаты.

Единственная причина, по которой я мог ходить прямо, заключалась в том, что прошло уже пару недель с тех пор, как у меня был клиент. Обычно я едва мог стоять первые несколько дней после одной из таких встреч, и мне требовалось столько же времени, если не больше, чтобы быть в состоянии сидеть, не крича от боли, не говоря уже о том, чтобы посрать, не выплакав глаза.

Мои босые ноги касались деревянных ступенек, когда я спускался в гостиную. В воздухе витал запах одеколона, а это означало, что Маркус уже приехал.

Я остановился в конце лестницы, и мое сердце так чертовски сильно забилось в груди, когда я увидел своего клиента.

На вид Маркусу было под сорок. Он был ниже ростом и носил потерто-серую рубашку и черные, плохо сидящие брюки. С головой, полной зачесанных назад белокурых с проседью волос, лицом, изборожденным тонкими морщинами, и небольшим пивным животиком, которым он щеголял, он походил на брокера из пригорода или что-то в этом роде. Мама, конечно, не сообщила мне никаких подробностей о нем или его профессии, но она упомянула, что он был готов заплатить за меня чертову кучу денег, так что, возможно, я был прав в своем предположении. Но кто знает. Эти утомительные лакомые кусочки не помогли бы мне выбраться из этой ситуации, как и Маркус, который ухмылялся мне, когда я шел дальше в гостиную.

От этого никуда не деться; оставалось только терпеть.

–А, вот ты где!
– Мама чуть не запела, когда увидела меня. У нее была ужасно театральная улыбка на лице – я видел, как она улыбалась в присутствии каждого мужчины, который посещал нас. От этой улыбки у меня мурашки побежали по коже от гребаного отвращения.

Для этого она тоже блистала. Ее вьющиеся волосы были собраны в слишком тугую прическу, а лицо было покрыто косметикой. На ней было черно-белое платье-футляр, которое подчеркивало ее высокую, гибкую фигуру, но ничего не могло противопоставить ее жестокому сердцу, бьющемуся где–то за пределами ткани платья. Иногда я задавался вопросом, был ли у нее вообще этот орган внутри, или она отдала его в обмен на несколько долларов.

Я проигнорировал ее комментарий и опустил взгляд. Когда я был достаточно близко к ней, она грубо приподняла мой подбородок, окинула меня быстрым, изучающим взглядом, затем схватила мою руку болезненным захватом и практически толкнула меня к Маркусу.

Я немного споткнулся – в основном потому, что не ожидал от нее этого – и напрягся, когда Маркус положил руки мне на плечи, чтобы предотвратить мое падение.

–Сейчас, сейчас, Далила, - напевал он моей маме мягким, почти бархатным голосом. –Будь осторожна с моей игрушкой, ладно? Ненавижу, когда они нервничают.
– Он улыбнулся мне, и его нетерпеливый взгляд впился в мой. –В конце концов, я предпочитаю, чтобы они уделяли мне все свое внимание. Это делает настолько приятнее выебывать из них всю их целостность.

Лед пробежал у меня по спине от его слов. Я пытался выровнять дыхание, но у меня это чертовски не получалось.

Маркус сделал шаг ко мне, и каждый инстинкт во мне кричал мне отступить; убежать. Но я не мог. Я просто не мог.

Он был немного ниже меня, поэтому ему приходилось смотреть вверх, когда он обращался ко мне.

Он поднял руку и провел толстым пальцем по моей челюсти, заставив меня слегка поморщиться.

–Разве ты не прелестная малышка...
– задумчиво произнес он, затем наклонился, прежде чем прижаться носом к моей шее. Он глубоко вдохнул, и мое тело дернулось в ответ на это.

Он усмехнулся.

–Видишь? Ты напуган – именно так, как я и предсказывал.
– Он подвинулся, и его нос коснулся моей щеки.

Мурашки побежали по всему моему телу, но я не смел пошевелиться; не смел издать ни звука.

Он вдохнул снова, и еще раз, а затем застонал, словно в экстазе.

–Восхитительно, - прошипел он напротив меня, прямо перед тем, как приоткрыть губы и медленно провести языком по правой стороне моего лица.

Мне хотелось подавиться, но вместо этого я просто стоял там и позволял ему делать то, что он хотел. Почему? Потому что я был беспомощным.

Маркус схватил меня за талию и притянул к себе.

–Ты восхитительна, игрушка, - сказал он с маниакальной усмешкой и запечатлел небрежный поцелуй на моих губах. Затем он прижался своим стояком к моему животу, и я представил, что ему не должно потребоваться много времени, чтобы получить стояк, учитывая, что он едва ли провел со мной пять минут.

Когда я, наконец, решил встретиться с ним взглядом, он сжал в кулаке мои волосы на затылке и откинул мою голову назад.

–Ты хочешь мой член, не так ли, игрушка?
– спросил он.

Я сглотнул, и мои глаза защипало, когда я солгал, сказав: –Да.

Выражение лица Маркус внезапно стало резким. Он нахмурился на меня, затем отвесил мне пощечину свободной рукой – достаточно сильную, чтобы у меня немного закружилась голова.

–Хозяин, - выплюнул он и снова ударил меня. –Называй меня своим гребаным хозяином, ты, пизда.

Я почувствовал слезы на своих щеках. Я не знаю, как они вырвались, но они каким-то образом появились. Может быть, это было из-за того, как сильно болело мое лицо от его краткого нападения, или, может быть, это было потому, что мне было жалко себя. В любом случае, я должен был убедиться, что ни мама, ни Маркус их не видели.

–Хозяин, - сказал я нежным тоном, затем облизал нижнюю губу. –Пожалуйста, мне нужен твой член. Сейчас.
– Моя грудь сжалась, когда все поведение Марко изменилось от моих слов, и страх пронзил меня, когда он усмехнулся и отпустил мои волосы.

–Хорошо, - похвалил он, затем кивнул с ухмылкой. –Это хорошо, моя игрушка.
– Одним движением он развернул меня и перевернул верхнюю часть моего тела.

Мое дыхание стало прерывистым, ладони похолодели, и я на мгновение почувствовал головокружение, когда боль в лице усилилась из-за того, что я наклонился вперед.

Я положил руки на диван в гостиной передо мной, а когда поднял глаза, то обнаружил, что моя мама стоит по другую сторону от него. Ее руки были скрещены на груди, а ухмылка на лице была не чем иным, как безумной.

На этот раз она собиралась понаблюдать за мной.

Она не всегда оставалась со мной в одной комнате, как только клиент заполучал меня в свои руки. Но иногда она это делала и была свидетельницей каждой частички того, что со мной делали, – все время прикасаясь к себе прямо передо мной.

Для меня никогда не было неожиданностью, что она получала удовольствие, наблюдая, как меня трахают случайные придурки. Я знал, что она была неуравновешенным человеком, и что ею двигало все сомнительное, что мог предложить мир.

Я прервал зрительный контакт с ней, когда звук расстегивания брюк Маркуса заполнил тишину комнаты. Мои руки сжались на подушках дивана, когда я приготовился к неизбежной боли, и моя грудь сжалась от страха перед тем, что должно было произойти.

Это чувство никогда не устареет. И я не был настолько глуп, чтобы притворяться, что меня это устраивает, или что я так привык к этому, что меня это больше не беспокоит; что я к этому оцепенел или что-то в этом роде. Потому что это не так. Я чувствовал все, что эти мужчины делали со мной, и я чувствовал это в гребаной степени.