Чтение онлайн

Сейчас я сижу на полу, скрестив ноги, и когда до меня доходит чудовищность того, что я делаю, того, куда я позволяю себе зайти, я закрываю рот рукой и начинаю плакать. Я закрываю глаза, делаю громкий вдох и продолжаю плакать.

Я плачу, потому что так трудно заглушить боль, но так легко позволить ей взять верх.

Я плачу, потому что ненавижу свою мать за то, какая она есть. За то, что она поступает со мной так, как ни одна мать не должна поступать со своим ребенком.

И я плачу, потому что знаю, что победила, и в то же время знаю, что проиграла.

15.

Я крепче хватаюсь за самый верхний элемент колонны, затем использую ноги в качестве толчка, чтобы подтянуться наверх. Мои ладони горят от удара, но трепет, который пронизывает меня прямо сейчас, превосходит любое напряжение, которое я чувствую в своем теле.

Есть что-то абсолютно восхитительное в нарушении систематического цикла вещей, не так ли? А я – я из тех ублюдков, которым нравится быть чудаком.

Погода сегодня довольно прохладная, и я вроде как чувствую запах дождя в воздухе. Не самое идеальное состояние, но я бывал здесь раньше, так что уверен, что со мной все будет в порядке.

Я бросаю взгляд на балкон справа от меня – всего в дюйме от моей досягаемости – и балансирую так, что могу наклониться и ухватиться за мраморные перила. Как только я это сделаю, я делаю пару шагов вбок, а затем осторожно перебрасываю одну ногу, а затем другую, через перила. Мои ботинки издают мягкий глухой звук, когда касаются пола, и я выпускаю дыхание, которое задерживал, прежде чем оглянуться с ухмылкой.

–Придурки, – шепчу я, когда вижу, как охранники ночной смены, не обращающие внимания на мое присутствие, болтают между собой, стоя внутри главных ворот поместья.

Возможно, мой темно-зеленый жилет и темные джинсы давали мне достаточно преимуществ, чтобы слиться с толпой, но все же эти парни даже не попытались посмотреть в мою сторону. Возможно, я прикидывался немного ленивым в процессе, а возможно, и нет, и даже тогда им было наплевать на подозрительный шорох в саду.

Я думаю, все, что нужно в наши дни, – это блестящая внешность, чтобы обмануть людей, заставив их думать, что они нерушимы, когда на самом деле они пустые и никчемные - точно так же, как их заявления и резюме.

Я закатываю глаза, когда несколько охранников смеются над чем-то, о чем они говорили, затем поворачиваюсь к ним спиной. Я делаю шаг вперед и поднимаю взгляд, но останавливаюсь, когда замечаю ее. Я не знаю, как я пропустил это раньше – возможно, потому, что я был сосредоточен на том, чтобы не упасть на задницу, одновременно доказывая самому себе, что я могу одолеть охранников еще раз, - но я не видел ее до сих пор.

Комната Сигнетт погружена в темноту; там не зажжено ни единого огонька. Тишина здесь такая тяжелая, что я почти чувствую как она касается моих ушей.

Она сидит на краю своей кровати – той, что выходит на балкон, – ее босые ноги касаются ковра. На ней розово-белая толстовка с капюшоном от letterman, и каждую вторую секунду капли воды стекают по ее влажным волосам и беззвучно падают на обнаженные бедра. Ее голова опущена, так что она еще не видела меня, но что-то в ее позе привлекает мое внимание.

Я делаю еще один шаг вперед, и в результате лунный свет проникает в неосвещенную комнату. Это отражается на ее боковом профиле, и холодок – тот, который не имеет ничего общего с погодой – пробегает по моему позвоночнику.

Ее лицо...

Левая сторона выглядит слегка пурпурной, и там есть небольшая припухлость. Мои руки сжимаются в тиски, когда я вижу свежий шрам на ее правой щеке. Сразу же мысль о том, что Гэвин ударил ее, приходит мне в голову, и мой гнев вспыхивает, как гребаный огонь.

Я стискиваю зубы, когда мои ноги двигаются вперед сами по себе, и хотя я слегка шокирован тем, как сильно я реагирую на нее, я не зацикливаюсь на осознании. Я отбрасываю это в сторону, продолжая сокращать расстояние между ней и мной.

Она не поднимает глаз при моем приближении – даже когда я падаю перед ней на колени.

–Сигнетт?
– Осторожно спрашиваю я, затем кладу руки на матрас по обе стороны от нее, обнимая ее.

Она сидит там неподвижно – неподвижно и безмолвно, – как будто она скульптура, сделанная из обрывков инцидента, который она пережила.

–Сигнетт?
– Я пытаюсь снова, но она продолжает смотреть вниз.

Я сжимаю челюсть, изучая ее. Она выглядит потерянной в своих мыслях, вероятно, пересматривает то, что с ней произошло, или, может быть, даже имеет дело с психическим воздействием, которое это оставило позади. В любом случае, мне неспокойно видеть ее такой, поэтому я убираю руку с матраса и подношу к ее лицу. Сглотнув, я медленно, как можно нежнее, обхватываю ладонью правую сторону ее лица и немного наклоняю ее голову вверх.

Она приоткрывает губы и шумно втягивает воздух, но когда наши взгляды встречаются, ее брови в замешательстве сводятся вместе.

–Дорран, - она шепчет мое имя с приливом воздуха, затем качает головой. –Что ты здесь делаешь?
– спрашивает она.

–Я пытался дозвониться тебе, но там все время говорили, что твой телефон выключен, - говорю я ей, как будто это достаточно веская причина для меня нарушить систему безопасности поместья, чтобы увидеть ее.

Может быть, так и есть. Может быть, нет. Черт возьми, если это имеет значение.

–Мэйв, должно быть, выключил его, пока я спала, - как ни в чем не бывало говорит Сигнетт.

Я сжимаю челюсти.

–Мейв?
– Я почти выплевываю это слово. Кем бы ни был этот ублюдок, это, должно быть, кто-то, кому Сигнетт доверяет, потому что она произносит их имена фамильярно и легко.

Она моргает, чувствуя небольшое изменение в моем поведении.

–Мой телохранитель, - заявляет она, и сильный акцент, который она делает на втором слове, не остается незамеченным мной.