Чтение онлайн

–У тебя кровь, Нетти.

Правда? Я этого не чувствую. Полагаю, это из-за пореза на моей правой щеке.

–Это просто рана, - говорю я, затем моргаю, когда мое зрение на мгновение затуманивается.

–Я знаю, - шипит он. –Но ты не должна быть избитой. Ты не должна залечивать раны.
– Он указывает на мое лицо.

–Это то, что есть, - говорю я ему.

–Но в том-то и дело, Нетти. Этого не должно быть.

–Я знаю.
– Я касаюсь пальцами его челюсти. –Я в курсе.

Он хмурится, и я не думаю, что когда-либо видела его таким сломленным раньше. Это вызывает боль в моей груди, и я чувствую себя такой чертовски беспомощной. Не только для него, но и для себя.

Я стону и кладу голову ему на плечо, когда накатывает волна тошноты, и Мейв мгновенно сжимает меня в объятиях.

–Ты со мной?
– спрашивает он, и я замечаю надлом в его голосе при этих словах.

–Да.

Он вздыхает, затем оставляет мягкий поцелуй на линии моих волос.

–Тогда давай, давай приведем тебя в порядок. Чем дольше я вижу тебя в таком состоянии, тем сильнее у меня будет искушение пробить дыру в холодном сердце твоей недостойной матери.

Я сжимаю его пиджак в кулаке и прерывисто вдыхаю, затем киваю и говорю:

–Хорошо.

14.

На заднем плане течет вода из ванны, которую я только что начала принимать. Кроме этого, единственный другой звук, который я слышу, - это элементарное биение моего сердца.

Я стою перед зеркалом в ванной, на мне нет ничего, кроме шрамов, которыми наградила меня мама этим утром.

Левая сторона моего лица имеет великолепный малиновый оттенок и опухла, хотя и немного меньше, чем это было несколько часов назад. На моей правой щеке порез – меньше полудюйма, сказал Мейв. К счастью, не потребовалось накладывать швы, но все равно было чертовски больно.

Я сглатываю, и мой взгляд опускается ниже, к неопрятным, но четким отпечаткам пальцев на моей шее. Сами по себе они не причиняют боли, но они настолько вопиюще очевидны, что у меня щиплет глаза.

Эти шрамы - жемчужины гнева моей матери. Они - доказательство победы воина. Моя победа над ее жестокостью.

Я делаю шаг назад, а затем смотрю на синяк, который покрывает большую часть моего живота. Он...уродливый; глубокий до такой степени, что при освещении моей ванной кажется фиолетовым. Мои ребра все еще болят, если я слишком много двигаюсь, но это не то, что не может исправить теплая ванна.

По крайней мере, так я сказала Мейву.

Мейв…

Боже мой, он был послан небесами. Он провел весь день рядом со мной – как он всегда делает после этих... инцидентов. Начиная с дезинфекции моей раны, смазывания лица и живота льдом, давая мне достаточную дозу обезболивающих, чтобы я могла проспать большую часть первоначального удара, и заканчивая буквально кормлением меня обедом и ужином, он сделал все это. И, как бы мне ни было стыдно это признавать, он также помог мне несколько раз помочиться в течение дня.

Все это не его работа. Черт возьми, ничего из этого даже не должно происходить. Но даже если это происходит – а это явно произойдет, – он не заслуживает того, чтобы быть тем, кто соберет мои осколки и снова сделает меня цельной. Он намного лучше этого; намного лучше того бардака, в который он сам себя втянул. Но я эгоистична. Я не могу попросить его уйти. Он нужен мне, даже если это несправедливо по отношению к нему. Тем не менее, он мне нужен.

Он не был готов оставить меня, но я выставила его из своей комнаты; практически приказала ему идти домой и немного отдохнуть.

–Я могу поспать здесь, - возразил он.

–На полу или на кровати?
– Спросила я.

Затем его глаза потемнели. Он знал, что не сможет спать со мной в одной комнате, не говоря уже об одной кровати. Он знал, чем закончится его поступок, если он решит остаться, и как это повлияет на наше взаимопонимание и дружбу.

Пока я спала и принимала обезболивающие, все было в порядке. Но когда я не была под кайфом от них, все могло пойти совсем по-другому, особенно учитывая то, как сильно он заботится и хочет быть рядом со мной.

–Тогда я вернусь пораньше, - сказал он мне.

–Ты вернешься в 8, как и в твоей новой программе, и ни секундой раньше, - твердо сказала я. –Ты пойдешь домой и получишь столь необходимый сон, Маверик Констанс, или, клянусь Богом, я обрушу на тебя всю свою чертову ярость. Ты, блядь, меня слышишь?

Он притворился, что выглядит взбешенным, но в конце концов вздохнул и смягчился. Он заставил меня пообещать никому не открывать свою дверь, с чем у меня не было проблем, соглашаясь.

–Я напишу тебе, как только буду здесь, - заявил он. –И если ты проснешься к тому времени, просто напиши мне ответ, чтобы я знал, что с тобой все в порядке.

–Хорошо.

Он окинул меня своим обычным оценивающим взглядом, поцеловал в лоб, а затем вышел из моей комнаты.

Это было час назад, и с тех пор я каждую минуту говорила себе, что залезу в ванну и попытаюсь немного расслабить свои ноющие мышцы. Но я точно еще не сделала этого. Все, что я сделала, это подробнее ознакомилась с синяками на моем теле.

Я хватаюсь за белую мраморную столешницу и склоняю голову. Нелепое подобие пучка, в который я собрала волосы, отлетает в сторону, заставляя меня смеяться. Сначала немного, но потом я вся трясусь от смеха. Я ничего не могу с собой поделать; я бессмысленно хихикаю.

Растягивание моего рта вызывает режущую боль во всем лице, но это меня не останавливает.

Я снова смотрю на себя в зеркало, а затем смеюсь еще громче.

–Вот ты кто, - говорю я своему отражению. –Вот кто ты, блядь, такая, Сигнетт.

Слезы начинают стекать по моему раненому лицу, когда я наклоняюсь вперед, когда мое веселье становится все более интенсивным. Я просто... смеюсь, и смеюсь.

–Такой она тебя сделала...
– Шепчу я, затем фыркаю от смеха. Выпрямляясь, я пытаюсь сохранить равновесие, но в итоге спотыкаюсь и падаю назад.