Чтение онлайн

Она вгляделась в мое лицо, и то, что она там обнаружила, должно быть, напугало ее еще больше, потому что она отпустила мою руку и увеличила расстояние между нами.

–Дорран...
– Мое имя слетело с ее губ едва слышным шепотом. –Что... что ты...

Я посмотрел на нее – действительно посмотрел. Женщина, которая родила меня. Женщина, которая прогнала моего отца. Женщина, которая использовала меня для удобства, чтобы набить свои карманы. Женщина, которая причинила мне боль.

Женщина, которая оставила на мне шрамы.

Моя мать.

–Я никогда не прощу тебя за то, что ты сделала со мной, - сказал я ей. –Ты забрала ту малую надежду, которая у меня оставалась на меня и мое чертово существование, и сожгла ее на гребаном пирсе. Ты сломала меня способами, которые я даже не могу начать перечислять.
– Я сглотнул. –Ты отталкиваешь меня, мама, и я подумал, что ты должна это знать.

–Дор...
– Она остановилась, и ее глаза расширились еще больше, когда я вонзил пилочку для ногтей ей в яремную вену.

Слабая струйка крови брызнула на мои пальцы, и ее тепло заставило вспыхнуть что-то внутри меня. Это в некотором смысле воспламенило меня.

Мама начала царапать мое запястье, но ее попытка была в лучшем случае слабой.

Я вытащил пилочку, наслаждаясь струйкой крови, покрывающей его по всей длине, и быстро снова ввел его в рану. Она втянула воздух и споткнулась, поэтому я вытащил пилочку для ногтей и толкнул ее в плечо. Она упала на пол, но не раньше, чем ее затылок ударился о маленький столик, в результате чего упали презервативы и пара бутылочек смазки.

Я наклонил голову и наблюдал, как она корчится от боли – ее пристальный взгляд был прикован ко мне. На полу рядом с ней начала образовываться небольшая лужица крови, и ее сильный запах почти обострил мои чувства.

Я снова улыбнулся и поставил ноги по обе стороны от ее беспомощного тела, прежде чем оседлать ее.

Я сел на корточки и продолжал наблюдать за ней, но она сделала слабую попытку отодвинуться от меня, и это не сулило мне ничего хорошего.

–Серьезно?
– Я задумался и усмехнулся, когда она снова попыталась вырваться. –Какой бы дьявольской я тебя ни считал, прямо сейчас ты ведешь себя как чертовски глупая пизда, - сказал я ей.

Она издала звук – что-то среднее между всхлипом и криком, - заставивший меня закатить глаза.

–Не думала, что я на это способен, не так ли?
– Спросил я, а затем посмотрел на окровавленную пилочку для ногтей в моей руке. –Ну, тебе следовало подумать о последствиях своей вопиющей жестокости, прежде чем обращаться со мной как с полным отребьем.
– Я покрутил пилочку так и этак, и когда несколько густых красных капель скатились на мои пальцы, я поднес руку к губам и облизал ладонь.

Запах, смешанный с привкусом теплой крови с примесью железа и соли, ударил по мне сразу, в результате чего жар поднялся в моей шее и груди.

Мама издала еще один звук – на этот раз напоминающий что-то близкое к всхлипу.

Я улыбнулся ей, поднимаясь на колени.

–Я стал негодяем, мамочка, - сказал я ей, затем наклонился над ней, чтобы приблизить свое лицо к ее лицу. –Хочешь выбить из меня непокорность и на этот раз? Или ты хотела бы, чтобы меня снова изнасиловали случайные мужчины, просто чтобы удовлетворить какой-нибудь свой больной фетиш?

Ее губы дрожали, когда она смотрела на меня, и несколько слезинок скатилось по ее вискам.

Я должен признать: я был удивлен, увидев их. За все свои шестнадцать лет существования я никогда не видел, чтобы эта женщина плакала. Ни разу. Так что наблюдать за ней в том состоянии, в котором она была, было для меня новым опытом. Я хотел бы запечатлеть его, но, увы, не смог.

–Знаешь, я бы с удовольствием повторил то, что мы затеяли один на один, - сказал я ей, - но мне совершенно надоело, что ты дышишь. Потому что каждый твой вздох прямо сейчас действует мне на нервы.
– Я наклонил голову и подмигнул ей. –Время вышло, мамочка. Да упокоишься ты в гребаном аду.
– Я отдернул руку назад, а затем вытянул ее вперед, вонзая пилочку для ногтей ей в горло.

Ее тело выгнулось навстречу моему, и ее рот приоткрылся, когда она подавилась криком.

Я вонзил пилку ей в горло, наслаждаясь тем, как ее кожа треснула под моим командованием; как ее глаза начали стекленеть.

Она извивалась подо мной, поэтому я ударил ее в то же место снова, и снова, и снова. Каждый раз, когда я делал это, рана на ее горле расширялась. Крошечные кусочки ее плоти прилипли к моей залитой кровью руке, но я продолжал наносить удары. Я был в каком-то оцепенении, из которого не хотел выходить.

Я не знаю, как долго я это делал, но когда звук сирен достиг моих ушей, я перевел дыхание и, наконец, снова сел на пятки.

Я уставился на невыразительное лицо мамы, на ее приоткрытые губы. На ужасное отверстие на ее горле и на прекрасное месиво, которое я устроил.

Миссия выполнена.

Я смутно осознавал, что копы были возле дома – скорее всего, из-за того, что Маркус позвонил им и рассказал, что я натворил, – но, честно говоря, мне было на все это наплевать. Я был так спокоен открывшимся передо мной видом, осознанием того, что она ушла, что снова не смог удержаться от улыбки.

Она действительно, блядь, ушла.

Ушла.

Я начал смеяться, по-настоящему смеяться. Я откинул голову назад и позволил моей радости быть известной стенам вокруг меня; всему и каждому, кто был бы свидетелем и слушателем.

И подумать только, что я провел годы, съеживаясь перед ней, когда мог просто прикончить ее, как сделал в тот момент.

Чувак, я был так чертовски безумен от счастья. Это было настолько захватывающее чувство, что я хотел, чтобы оно завладело всеми моими чувствами.

Позади меня послышались шаги, положившие конец моему короткому моменту восторга. Сначала их было больше, но вскоре их осталось всего одна пара.

На мгновение воцарилась тишина, вероятно, чтобы быстро разобраться в моем поведении, но затем эти шаги возобновили свое путешествие.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда я на мгновение почувствовал чье-то присутствие позади меня. Однако он сдвинулся прежде, чем я смог его разглядеть, в результате чего по моей коже побежали мурашки.