Чтение онлайн

Я: Я тебе говорила, что Zenith дали мне три месяца на то, чтобы принять их предложение?

Эмма: Нет, не успела. Почему такой срок?

Я: В этот момент начинается проект, и они хотят, чтобы к этому времени вся команда уже была на месте.

Я: Значит, у меня есть три месяца, чтобы заставить его развестись со мной.

Эмма: А можно ли вообще так быстро развестись?

Я: Эта семья может добиться чего угодно, если очень захочет. Развода будет достаточно. Мне нужно, чтобы он просто сказал мне уйти, и я соберу вещи буквально за десять секунд.

Эмма: Всегда рядом, Имми. Люблю тебя.

Я: Люблю тебя.

Я бросаю телефон на журнальный столик и смотрю в потолок. Я ни капли не устала, несмотря на поздний час. Мозг просто не хочет замолчать. С трудом встав с дивана, я надеваю кроссовки и направляюсь в тускло освещенный коридор к комнатам, которые Де Виль выделили мне и моим родителям.

Моё сердцебиение учащенно стучит, словно паук, снующий по натертому паркету в туфлях для степа, пока я крадусь по священным коридорам Оукли. Я внимательно смотрю и навостряю уши, ожидая любых шагов, но слышу лишь шум крови в ушах. Зловещие портреты, как я полагаю, предков Де Виль, смотрят на меня со своих мест на стенах, их взгляды следят за мной, осуждают.

Александр заметно отсутствовал после нашей вчерашней колкой перепалки. Когда он вчера вечером не пришел на ужин, его отец придумал какую-то отговорку, связанную с работой. Меня это вполне устраивало. Парень выглядит потрясающе, но полный придурок. Он также невозмутим, как весенний ливень, и совершенно равнодушен к моим попыткам его разозлить. У меня ужасное предчувствие, что развод будет не таким простым, как я надеялась. Как бы ни было сложно, я должна это сделать. Даже мысль о неудаче скручивает мне желудок. Невыносимо думать, что это будет моя жизнь, без какой-либо цели, кроме как быть племенной кобылой и безделушкой на руке могущественного мужчины.

Не то чтобы я не хотела детей, я хочу. Когда-нибудь. Но не так. Не с ним.

Я поднимаюсь по лестнице на верхний этаж и поворачиваю направо. Это место кажется мне смутно знакомым, и когда я дохожу до двери в конце, я вспоминаю, почему. Вчера вечером после ужина Чарльз провёл мне и моим родителям экскурсию по особняку и упомянул, что на каждом этаже есть комната страха. Хотя он тут же заметил, что ей никогда не было нужды пользоваться. Он добавил, что эта комната страха — общая для Александра и Николаса, поскольку они занимают этот этаж дома. Видимо, если сработает сигнализация, мне нужно будет идти именно туда.

Развернувшись, я иду мимо лестницы в другую сторону. До меня доносятся голоса, мужские и низкие, и я держусь вдоль стены, словно чужак. Я имею полное право идти, куда захочу. Я не заключённая, и никто не говорил мне, что в Оукли есть запретные места. Меня терзает беспокойство, что я заблужусь, но если всё-таки заблужусь, то свернусь калачиком на диване в одной из бесчисленных комнат этого дома и подожду до утра, когда прислуга проснётся.

На цыпочках я подкрадываюсь ближе к источнику звука, любопытство тянет меня за собой, словно оно вплетено в ткань моего существа. Запах сигарного дыма щекочет ноздри, а треугольный луч света, исходящий из комнаты в нескольких футах впереди слева, освещает стену. Я останавливаюсь на краю и заглядываю внутрь.

Александр сидит один на диване у конца низкого столика, заставленного напитками и закусками, держа в руке пустой стакан. Его братья и сестры расположились на двух соседних диванах, один из них попыхивает сигарой.

Я затаила дыхание, намереваясь подслушать их разговор, хотя и не должна. Мама всегда говорила, что подслушивающие не слышат о себе ничего хорошего, но раз уж они, похоже, обсуждают победу на скачках, думаю, я в безопасности.

Пока не слышу свое имя.

— Ты сразу нашел общий язык с Имоджен. — Кажется, это Кристиан, третий по старшинству брат. Сложно сказать с этой точки зрения. Я лишь мельком видела их вчера вечером и всё ещё была слишком зла на Александра, чтобы обращать на него внимание.

— Тогда женись на ней, — говорит Александр своим холодным и скучающим тоном.

— Смешно, — смеется Кристиан. — Я в ближайшее время не собираюсь искать жену. Если повезет, к тому времени, как вы с Николасом выполните свой гражданский долг, у папы будет столько внуков, что они будут блевать на его костюм, и мы трое получим поблажку.

— Аминь, — говорит Тобиас. Я знаю, это он. Он произвёл на меня впечатление, потому что у него были очень добрые глаза, и он удосужился спросить, как у меня дела.

От хмурого взгляда Александра можно было бы содрать краску со стен, но его братья и сёстры, похоже, ничуть не обеспокоены ни его сжатыми в кулаки руками, ни вздувшейся на лбу веной. Саския, единственная женщина и, судя по всему, моя единственная надежда на друга, наклоняется вперёд, хватает со стола оливку и отправляет её в рот.

— Да, Ксан. Мы рассчитываем, что вы с Николасом отвлечёте от нас внимание.

Ксан? Почему-то меня удивляет это прозвище. Оно слишком… неформальное. С другой стороны, это же его братья и сёстры. Будучи единственным ребёнком в семье, я не могу точно определить, как их зовут, но у некоторых моих друзей в колледже были прозвища для своих братьев и сестёр. Эмма называет своего старшего брата Эйнштейном из-за того, какой он умный и как легко он учился в колледже, в то время как ей приходилось из кожи вон лезть, чтобы получить оценки, необходимые для хорошей работы в журналистике.

— Я думаю, что сорок процентов выполненных обязательств должен удовлетворить папу. И его одержимость долгом и традициями на протяжении многих лет, — продолжает Саския, потянувшись за еще одной оливкой.

— Не получится. — Александр встаёт и идёт к бару в углу комнаты. Он наполняет стакан и возвращается на своё место, но тут его взгляд падает на дверной проём, где я прячусь. Я резко исчезаю из виду, дыхание перехватывает, по затылку пробегают мурашки.

Он меня не видел. Не видел. Он не может…

— Имоджен. — Он звучит так же равнодушно, как и всегда, но он меня застукал, и нет смысла притворяться, что он не заметил, как я подслушивала их личный разговор.

Я выглядываю из-за двери. Меня встречают пять пар глаз, и я выдаю полугримасу, полуулыбку. — Привет. Вечеринка?

— Да, — говорит Александр, прежде чем кто-либо из его братьев и сестер успевает вставить слово. — Приватная.

— Ох, Ксан, не будь таким засранцем, — Саския подзывает меня и хлопает по дивану рядом с собой. — Присоединяйся к нам, Имоджен. Будет здорово, если рядом будет ещё одна девушка, чтобы разбавить тестостерон. Нам важно познакомиться с нашей будущей невесткой.

Холодный взгляд Александра словно вынуждает меня отказаться. Жаль. На самом деле, делать всё наоборот — отличный способ разозлить его и подтолкнуть в нужном мне направлении. А именно, в сторону бракоразводного процесса. Вздернув подбородок, я расправляю плечи, опускаю рукава свитера и вхожу в комнату, словно я здесь в своей тарелке.

— Спасибо, Саския, — я сажусь рядом с ней. — Извини, что порчу вечеринку. Я не могла уснуть, а потом услышала голоса.

— Твоя комната далеко отсюда, — прищурился Александр, возвращаясь к своему креслу.