Чтение онлайн

Вилкой нанизываю сыр с мясной тарелки, пальцами хватаю розмариновый картофель с края тарелки и запихиваю всё в рот. Картофельная клейковина затрудняет глотание, и я прихлёбываю горячий суп, чтобы протолкнуть еду.

— Ты всегда мурлычешь, когда ешь? — Аурик выводит меня из транса, в который меня погрузила еда.

Я смущённо улыбаюсь, вытирая сок с подбородка тыльной стороной ладони.

— Только когда еда действительно хороша.

— Ты была бы забавной спутницей на политических ужинах, — он качает головой, затем замечает моё окаменевшее выражение.

Свидание. Мужчина. Любовник. Их интересует только влага между твоих ног.

Скарлетт.

Аурик морщится, будто читает мысли у меня на лбу.

— Нам стоит обсудить этого большого слона в комнате, да?

Да. Но я не хочу. Хотя лучше сейчас, чем позже.

— Мне следовало прояснить свои намерения при первой встрече, — признаёт он, откладывая нож и вилку. — Не буду гадать о твоих чувствах, но я недавно потерял невесту. Моё сердце закрыто, я ищу только дружбы.

Меня накрывает волна сладкого облегчения.

— Хорошо, — говорю я, проглатывая последний кусок. — Потому что мне нравится дружить. И я благодарна за всё, что ты для меня сделал.

Он улыбается, пожимает плечами и режет мясо.

— Как прошло собеседование? Ты провела там целый день.

— Мне предложили место. — Я быстро жую, чтобы продолжить. — Всё благодаря тебе. Без твоего влияния у меня не было бы шанса. — Пауза. Как у него столько власти в лечебнице?

— Я чиновник Сюрвива — ведущий член совета, — отвечает он, будто читая мой вопрос.

Сюрвива. Я знаю этот термин только в связи с лазаретами. Они финансируют врачей и лечебницы. Именно там я очнулась после избиения.

Отец. Дубовая палка. Удар в затылок.

— Это брат Демехнефа — правительственной ветви. Сюрвива отвечает за здравоохранение, питание, душевные болезни и религиозные нормы. В отличие от Демехнефа, который контролирует косметические стандарты, дисциплину, порядок и… войну.

Я медленно жую. Теперь ясно, почему персонал пытался произвести впечатление. Чтобы я доложила ему. Он в совете, который контролирует их финансирование.

— Ты видела пациентов? Их методы? — Он отпивает вина.

Я хмурюсь.

— Я подписала соглашение о неразглашении.

Он тяжело вздыхает.

— Правда? Значит, ты ничего мне не расскажешь?

— Если тебе станет легче, я избавляю тебя от самых мерзких подробностей.

В его глазах мелькает раздражение — быстрое, как спичка, которая не загорается. Он пьёт вино и улыбается:

— Ладно. Тогда обсудим твои стандарты?

Слово «стандарты» действует, как вилка по тарелке. Я перестаю есть, кладу прибор, выпрямляю плечи.

— Я не понимаю.

Он промокает губы салфеткой.

— В городе нужно соответствовать определённым нормам. Ты к ним не привыкла, и это нормально. Но учиться и адаптироваться придётся.

Я знаю, к чему он клонит. Голодовка. Долгие ночные ритуалы. Ванны с розовой водой. Обмазывание маслами. Избегание солнца. Леди-кукольный режим.

Даже Скарлетт подчинялась. Может, она и не лежала часами в травяных ваннах, но никогда не ложилась спать, не намазав кожу самодельными смесями. Избегала солнца, чтобы не загореть. Ела крошечными порциями.

— Я уже заполнил твой гардероб и туалетный столик всем необходимым. Но тебе придётся привыкнуть к еженедельным замерам, дням без ужина и, конечно, к ежевечерним процедурам. — Он накалывает на вилку две ягоды, ожидая моего ответа.

Я сцепливаю руки на коленях. Желание продолжать ужин исчезает, заменяясь мыслями о голодных ночах. Этот пир — прощание с моими старыми привычками. Тайная вечеря.

А теперь — перспектива выщипывания волос, ношения зонтика, чтобы избежать тёплых солнечных лучей… Всё это колет кожу ощущением потери.

— А если я откажусь? — вопрос выскальзывает осторожно.

Аурик продолжает есть. Пожимает плечами:

— Тогда ты не сможешь остаться в городе или работать здесь. Напомнить, что бывает с теми, кто нарушает стандарты? Внешность — это всё. Либо ты меняешься, либо живёшь свободной — но снаружи.

Он прав. Ненавижу, что не могу его винить.

Женщин, набравших лишний вес, отправляют в западное крыло «Изумрудного озера». Иногда на месяцы. Иногда навсегда. Их забирают, если на лице появляются прыщи. Если привлекают ненужное внимание.

Стоит ли цель Скарлетт изменить лечебницу таких жертв?

Я уже в зоне риска. Не из-за веса — годы недоедания сделали моё тело хрупким. Но из-за золотистого оттенка кожи, волнистых волос и отсутствия макияжа.

Но это я — причина, по которой Скарлетт не может завершить начатое.

Я отпиваю первый глоток вина, морщась от горечи.

— Я сделаю всё, что потребуется.

Леди-кукла

Аурик оставил меня на попечение той же пожилой женщины, что встречала меня в охотничьем домике. Теперь она ждёт в моей спальне. Её седые волосы убраны в высокий пучок, а вечернее платье застёгнуто под самый подбородок.

Она наполнила горячей водой массивную медную ванну в моей уборной. Мягкий ковёр ласкал босые ноги, но её взгляд — нет. Она даже не попыталась смягчить удар от резких перемен в моей жизни.

На кровати уже разложены белая ночная рубашка, тапочки из лисьего меха и несколько стеклянных банок с маслами и кремами. Не дожидаясь моего согласия, она сняла с меня платье и помогла залезть в воду, пахнущую розами и лавандой.

Через час она натерла моё голое тело густыми цветочными маслами, заставила стоять у камина, чтобы высохнуть, а сама принялась вычёсывать узлы из моих волос. Дёргала, тянула, ворчала на непослушные завитки, с которыми я жила всю жизнь.

Когда капли масляной воды испарились, она нанесла второй слой крема с ароматом сладких сливок, затем третий — жасминовый. Волосы накрутила на тёплые бигуди, а лицо, шею и грудь покрыли густой фиолетовой смесью. Я чувствовала себя куском мяса, обмазанным в жиру.

— Как вас зовут? — наконец решаюсь спросить, сидя на табурете перед зеркалом, прямая как доска, пока она вытирает лиловую жижу с моих щёк.

— Дельфина, — отвечает она хриплым голосом курильщицы.

Она помогает надеть ночнушку, внушая никогда не ходить босиком и носить только новые меховые тапочки. Презрительно осматривает огрубевшие пятки, мозоли на пальцах и нерасчёсанные волосы.