Чтение онлайн

— Не — е–ет — шлепок, шлепок, шлепок. — О, черт…

Мрачный смешок последовал за ее ругательствами. Он погрузил палец в ее тугую влажную дырочку. — Я собираюсь спросить тебя в последний раз. — Затем еще один, вводя их в нее и выводя из нее. — Этот. Ото. Твой. Любовник?

Она застонала в матрас, снова покачивая бедрами под его пальцами.

Удар. Удар. Удар.

— Жадная девчонка, я не говорил, что ты можешь это сделать.

— О, черт, Катал, пожалуйста. — Тонкий слой возбуждения покрыл его, пока он продолжал тщательно двигать своими толстыми пальцами. — Это не так, я клянусь тебе.

Катал промурлыкал, успокаивая красное пятно у нее на щеке. — Тогда кто он?

— Он…он просто дорогой друг. — Его ладонь коснулась ее задницы. — Черт возьми. Я…я знаю его всю свою жизнь. Он был моим любовником, когда — то, да — удар, — …ах, но это было очень давно. Теперь между нами нет ничего, кроме дружбы.

Несколько удовлетворенный, он сказал: — Ты выкрикнула его имя в ванне.

— Да. — Удар. — Я…я солгала. Я думала о тебе. Только о тебе. — Она сглотнула и прошептала: — Всегда о тебе.

Катал замер, превратившись в камень. — Поклянись в этом нам.

Не колеблясь, Дуна сказала: — Я клянусь нам, что с тех пор, как мы встретились, у меня никогда не было другого мужчины, кроме тебя.

Он высвободил пальцы, начисто облизывая их. Поглаживая себя, сосредоточившись на ее зияющей киске. — К кому ты ревновала? Как ты думаешь, кого я первую попросил переехать ко мне?

Его встретила тишина. Он снова шлепнул ее, его член потек при виде покачивающейся задницы его пары.

— Отвечай мне, милая. Или ты не сможешь кончить.

— Рыжая, — сказала она в матрас. — Мелина.

Катал замедлил движения, слишком хорошо понимая, что виновен. Но не в том, что предполагала Дуна. От всхлипа у него заложило уши.

Обеспокоенный, он поднял свою прекрасную пару и посадил ее к себе на колени. Откинув ее волосы назад, его сердце оборвалось, когда он увидел ее влажное лицо.

— Черт возьми, я причинил тебе боль?

Покачав головой, Дуна выдавила сквозь слезы: — Нет. Прости меня.

— Почему ты плачешь?

— Это глупо.

Но это было не так. Не для него. — Это из-за той женщины, Мелины?

Она кивнула, закрыв лицо ладонями, когда новый поток слез потек по ее щекам.

— Она для меня никто, Дуна. Никогда ею не была и никогда не будет.

— Но ты переспал с ней. И это прекрасно, хотя это и не так, но я не имею права злиться на тебя, и мне жаль, мне так стыдно, я не хочу раздувать из мухи слона, но я ничего не могу с этим поделать, это так больно.

Часть его хотела признаться ей в правде, но еще большая часть его совсем ей не доверяла. У нее все еще были от него секреты, которые, как он чувствовал, были связаны с ее прошлым.

Он стиснул зубы.

Между ними все произошло так быстро.

Всего две недели назад Дуна была для Катала всего лишь болезненным воспоминанием, опасной для жизни раной в его и без того измученной душе, которая все еще кровоточила, несмотря на то, что он держал ее в своих объятиях.

Ярость, это уродливое чудовище, все еще владела им, душа его, как железные тиски. Не позволяя ему забыть боль, слезы, страхи, которые были единственной пищей Катала в течение последнего года.

Все это время ей удавалось существовать без него, жить в блаженном забвении, в то время как он умирал постоянно, каждый гребаный день.

Укладывая Дуну и погружаясь в ее гостеприимное тепло, Святой Принц дал себе клятву. Он раскроет ее секреты, но никогда не даст волю своему гневу.

ГЛАВА

45

Набив желудок, Петра побрела обратно в свою палатку из военной кухни, закинув руки за голову и представляя мягкую постель, в которую она очень скоро ляжет.

Это был отличный жареный овощной рис.

Интересно, будут ли повторы завтра?

Она облизнула губы, застонав от мысленного образа.

— Теперь есть видение для больных глаз.

Она закатила глаза. — Эта фраза действительно работает, лейтенант?

Аксель пожал плечами, подходя к ней. — Это ты мне скажи. Ты мокрая?

Испытывая отвращение, она что-то пробормотала себе под нос, игнорируя большую глыбу чистого мужчины, которая никуда не делась. Она развернулась, почти врезавшись в него. — Почему ты здесь? Ты преследуешь меня? Кажется, что в эти дни ты повсюду, куда бы я ни пошла.

— Не понимаю, о чем ты, Да'Нила. Это свободная страна, не так ли?

Она отмахнулась от него. — Иди, будь свободен где-нибудь в другом месте.

— Но ты так и не ответила на мой вопрос. — Он ухмыльнулся.

Подойдя к нему, Петра начала: — Что у вас, мужчин, с мокрыми кисками, а? То, что женщина мокрая, не означает, что ее возбуждает ваше божественное присутствие. Возьмем, к примеру, меня. Я съем слоеное тесто и промокну. Я также могу пырнуть кого-нибудь ножом и все равно промокнуть. О, и вот настоящий шок: если будет хороший и солнечный день, я все равно промокну. — Она похлопала его по груди. — Так что, если женщина все-таки промокает в твоем обществе, не принимай это слишком близко к сердцу, Блонди. Вероятно, ее просто возбудил фрукт, который она увидела где-то позади тебя.

Она зашагала дальше, раздраженная тем, что ее действительно возбудил весь этот разговор с глупо красивым воином.

— Значит, это означает — да?

— Да брось ты, почему бы тебе этого не сделать? — Она отмахнулась от него.

Прежде чем она успела опомниться, Аксель прижал ее к стене палатки, вжимаясь в нее всем телом. — О, я справлюсь, Рыжая. Я затолкаю его так глубоко в твое горло, что ты будешь думать обо мне каждый раз, когда будешь открывать свой большой гребаный рот. — Он наклонился, его губы были в нескольких дюймах от ее губ. — Кошечка прикусила свой язычок? Или ты просто до смерти напугана, потому что я действительно оказываю на тебя влияние?

Петра наблюдала за его шеей, пока он сглатывал, завороженная этим движением. Это было такое простое движение, но от одного вида его покачивающейся шеи и всех этих толстых, бугристых мышц ее соски затвердели.

Что на самом деле, блядь?

Она поморщилась, ненавидя то, что он был прав.

Он облизнул губы, она облизнула свои в ответ.

Какого черта я делаю?

— Видишь ли, как я это вижу, — пробормотал Аксель, не отрывая взгляда от ее рта, — мы можем трахнуться, как двое взрослых людей по обоюдному согласию, и завтра вернуться к тому, чтобы надрать друг другу яйца. Очевидно, ты хочешь меня, и я не могу перестать думать о тебе и твоих кружевных трусиках. И прежде чем ты попытаешься это отрицать, я чувствую, как жар твоей киски обжигает мой член, и вокруг нет ни Солнца, ни слоеных пирожных, ни трупов.