Чтение онлайн

Прошло несколько мгновений, пока они смотрели друг на друга, Петра тяжело дышала, почувствовав его мощную длину у своего бедра.

Было бы так плохо, если бы я сдалась? Боги, у меня так давно не было секса. Он кажется достаточно способным. Склонным к убийству, но способным.

— Хорошо, но никаких поцелуев.

Волчья ухмылка расплылась по лицу лейтенанта, когда он схватил ее за задницу, приподнимая, чтобы она оседлала его. — До тех пор, пока я буду трахать твой ротик, у нас будет сделка.

Петра застонала, обвивая руками его шею, когда он понес ее к палатке, к которой она была прижата.

— Убирайтесь! — крикнул Аксель тому, кто был внутри. Трое растерянных солдат выбежали оттуда, не осмеливаясь возражать этому грубияну.

Подойдя к ближайшей кровати, он опустил ее на нее. — Раздевайся, Да'Нила.

— Что, никаких предварительных ласк?

Он наклонился, схватившись за ее ботинки. — О, хорошо, я поиграю с тобой. — Затем сорвал их. Затем последовала его одежда, и он предстал во всем своем обнаженном совершенстве перед совершенно ошеломленной Петрой.

Ее глаза блуждали по всем линиям чистых мышц на его груди, животе, бедрах и…

— Боже мой. У тебя самый красивый член, который я когда-либо видела.

— Подожди, пока не увидишь, насколько он красивый внутри тебя. — Ухмыляясь, его пальцы обхватили бархатисто-гладкий ствол, покрытый рябью вен, он ласкал себя медленно, от кончика до основания. — Ты все еще одета, Рыжая. Избавься от всего этого дерьма. Оставь трусики на себе.

Она разделась, оставшись в одном кружевном белье, и встала лицом к Акселю, ожидая его следующих инструкций.

Его глаза загорелись, когда он рассматривал её, жадно исследуя ее обнаженную плоть. Полу прикрыв веки, он шагнул к ней, все еще поглаживая себя.

Свободной рукой он обхватил ее грудь, пробуя ее на вес, прежде чем крепко сжать ладонью. — Черт, мне нравятся твои сиськи. — Он ущипнул и покрутил сосок. — И эти соски. — Застонав, он опустил голову и втянул твердый бутон в рот, дразня его языком.

Петра застонала, закусив губу, ее рука присоединилась к его руке, когда они одновременно начали двигаться. Предварительная сперма потекла с кончика, у нее потекли слюнки при виде этого.

— Можно мне? — спросила она, с голодным видом уставившись на его член.

— Нет, пока я не попробую тебя на вкус, Рыжая. Ты можешь отсосать мне после того, как я закончу с тобой.

— Тогда начинай уже.

Опустившись перед ней на колени, Аксель стянул с нее трусики. — Черт, ты прекрасна. — Он наклонился, вдыхая ее запах. — И ты пахнешь как рай. — Его язык обрушился на ее клитор, надавливая на него.

Она вцепилась в его длинные светлые локоны, покачивая бедрами перед его лицом. Чертыхаясь, Аксель поднял ее и швырнул на кровать. Он раздвинул ее, наслаждаясь ее розовой киской долгими, томными движениями, смакуя каждый стон, каждое хныканье, каждое подергивание ее тела под ним, набирая темп, пока она не кончила на него всем телом.

Ее лоно все еще сжималось от оргазма, когда тяжелый член Акселя вошел в нее. Не давая ей времени привыкнуть, он начал двигаться. Его толчки были сильными, быстрыми, он трахал ее в умопомрачительном темпе.

Его локти сомкнулись у ее головы, они смотрели друг на друга. — Ты видишь солнце, Рыжая?

Она покачала головой, царапая его грудь, ее киска пропитала его член, а ноги сомкнулись вокруг его бедер.

— Как насчет слоеных пирожных? Трупы где-нибудь есть?

— Заткнись и трахни ме… Боже! — закричала она, когда он вошел в нее, затем громче, когда он продолжил делать это снова.

— Вот и все, назови мое имя, Рыжая. Убедись, что все теперь знают, кому ты поклоняешься. — Он поднял одну из ее ног, перекидывая ее через плечо, ни разу не прерывая контакта, пока его член входил в нее под более глубоким углом.

— Черт возьми, Аксель. — Он ухмыльнулся. — О Боже, о черт, о черт…

Его член набух как раз в тот момент, когда она взорвалась вокруг него: — Черт возьми, Да'Нила, ты душишь меня до смерти. — Он стиснул зубы, пытаясь продлить это, но больше не мог сдерживаться.

Вырываясь, он извергся на живот Петры, окрашивая ее своей горячей спермой. Он втирал его, массируя ее живот и груди, всю шею и подбородок. Зачерпнув немного пальцем, он поднес его к губам Петры, приказывая: — Ешь. — Что она и сделала, слизывая и высасывая его сперму.

Оба довольные и полностью вымотанные, они свернулись калачиком, и Аксель укрыл их одеялом.

Они лежали лицом друг к другу, их взгляды встретились, в воздухе витал миллион невысказанных слов.

Возможно, вначале это казалось бессмысленным моментом, но теперь, когда они смотрели друг на друга, все казалось не таким уж бессмысленным.

ГЛАВА

46

Ровно через неделю выпал первый снег. Дуна и Ото тренировались в бойцовской яме, когда маленькая белая снежинка упала ей на нос. Она стояла там, уставившись на неё, и у нее болели глазные яблоки.

Прошло так много времени с тех пор, как она видела их в последний раз.

Была середина лета, когда Дуна сбежала из довольно теплой Ниссы. Бакар, с его вечно жарким и влажным климатом, пригласил ее окунуться в весенний бриз Острова. Ни разу за эти четырнадцать месяцев она не видела покрытой снегом земли.

Казалось, что ее жизнь превратилась в бесконечный цикл постоянных повторений. Даже после того, как Дуна узнала правду о своем прошлом и к ней вернулась большая часть воспоминаний, она не добилась никакого реального прогресса. Она все еще была такой же потерянной, как всегда, если, возможно, не больше. Откровения помогли ей заполнить пробелы в ее сознании и получить ответы на вопросы, которые она отчаянно хотела узнать, но, в конце концов, действительно ли это что-то изменилось?

Осознание этого ударило ее, как пощечина.

Она была там же, где и шесть лет назад, занимаясь точно такими же повседневными делами, как и тогда. Даже ее палатка и ее содержимое были такими же. Люди вокруг нее те же. Проблемы королевства те же.

Даже Катал снова стал игнорировать ее с того дня, как она расплакалась в его объятиях. И Дуна не могла винить его. Она выставила себя полной дурой, открывшись ему так, как открылась, надеясь, что это сблизит их. Вместо этого она оттолкнула его, как будто испытывая отвращение к ее поведению и прилипчивости, когда мужчина явно не чувствовал того же.