Чтение онлайн

Эскилль мрачно переводил взгляд с новехонькой, но уже окровавленной брони на висящие на шее защитные обереги, а с них – на перевитый ледяной лозой добротный меч. История повторялась: очередной убитый в Ледяном Венце пришел сюда не случайно. Не заблудился, не был обманут духами зимы. Пришел сам. А перед этим выковал меч у кузнеца (или вынул из сундука фамильный, принадлежащий деду или отцу). Так думать Эскиллю позволяло довольно хилое телосложение жертвы Сердцевины и мозоли от рукояти на вывернутой кверху ладони. Перед ним был не охотник и не страж.

Но он все-таки пришел в самое сердце леса, кишащего и исчадиями льда, и духами зимы.

Зачем?

На озвученный вопрос ни Нильс, брезгливо смахивающий с себя остатки инеевой паутины, ни Аларика, задумчиво глядящая вдаль, не ответили.

Эскилль расстелил на снегу сделанную им карту. Не слишком аккуратную: как бы ни была тонка зачарованная кожа его перчаток, рисовать в них непросто. А без них велик риск, разволновавшись, превратить в пепел результаты долгих часов работы.

На карте, где были отмечены уже изученные ими места, сличенные с маркерами на деревьях, Эскилль поставил новую метку – найденное ими тело в коконе-шкатулке.

– Думаешь, он тоже станет исчадием льда? – спросила Аларика. – Твоя вера сулит такой исход?

– Да, – хмуро отозвался Эскилль. – И за это Хозяина Зимы я ненавижу даже больше, чем за то, что он превратил Крамарк в остров вечной мерзлоты.

– Хочешь сказать, наш остров не всегда был таким? – скептически отозвался Нильс.

– Святое пламя, тебе сказки в детстве не читали? – всплеснула руками Аларика.

Он смешно скривился.

– Никогда не любил сказки.

Эскилль недовольно бросил им обоим:

– Это не сказки. Это история нашего острова, хоть и полузабытая за давностью лет.

– Брось, ты же не можешь всерьез утверждать, что в Фениксовом море и впрямь спит Феникс, а сверженный им Хозяин Зимы когда-то заморозил целый остров и… что? Впитался в землю, как вода?

Эскилль усмехнулся – Нильс явно лукавил, делая вид, что легенды Крамарка ему не известны. Или и впрямь знал лишь ту, что повествовала о противостоянии воплощений двух противоположных стихий – огненной и ледяной.

– А ты думаешь это, – Эскилль обвел руками пространство, – и есть весь наш мир? Снежные пустоши с ледяными скалами и россыпью городов, огороженные Фениксовым морем?

Нильс пожал плечами.

– Ну… да.

– Но что-то же должно быть там, за ним, на Большой Земле.

– А если ничего больше не осталось? – непривычно тихий голос Аларики вклинился в жаркий спор двух друзей.

Эскилль нахмурился. Не нравилась ему обреченность, что сквозила в словах охотницы.

– О чем ты?

– Я говорю, что Феникс всех нас подвел. Как бы ни была тяжела битва, Хозяина Зимы он не уничтожил. А потом еще и отрезал нас от всего остального мира – если тот, конечно, вообще когда-то существовал. Сколько веков прошло с тех пор? Если там, на Большой Земле, есть кто-то, почему не прилетит за нами, почему не найдет способ спасти нас от вездесущих тварей Хозяина Зимы?

– Может, потому что они не знают, что здесь есть мы?

Аларика упрямо тряхнула головой.

– Я говорю о том, что будь во мне столько огня, сколько есть в Фениксовом море, а значит, если верить легендам, было и в самом Фениксе…

– То ты бы уничтожила самого Хозяина Зимы? – усмехнулся Эскилль.

Она невозмутимо пожала плечами.

– Если не я, то кто?

Слова и тон огненного серафима подняли в душе волну противоречивых чувств. Уверенность в своих силах, решимость и дерзость восхитили, а заносчивость и самонадеянность покоробили. Судя по обращенному на Аларику взгляду, Нильс остановился на восхищении.

– Ты правда веришь в то, что Хозяина Зимы можно победить, а зиму вместе с духами и исчадиями прогнать с Крамарка?

Думал ли об этом сам Эскилль? Разумеется. Даже, смешно, в пору мальчишеской горячности и твердой убежденности, что мир вертится вокруг него, считал себя главной надеждой Атриви-Норд на избавление от ледяной угрозы. Но Эскилль Анскеллан был один, а исчадий льда – десятки. А сам Хозяин Зимы, закованный в льдистые недра Крамарка, и вовсе оставался недостижим.

– Я не знаю, – хмурясь, призналась Аларика. – Но я готова показать этому морозостойкому мерзавцу, кто такой огненный серафим и надрать его ледяные уши. Пусть только появится.

Эскилль хмыкнул.

– Тихо! Я что-то слышу, – шепнул Нильс, наклоняясь и касаясь пальцами земли.

Будто пытался ощутить ее пульсацию, услышать биение сердца, скрытое в ее недрах. Он и впрямь что-то почувствовал – выпрямившись, хмуро бросил:

– Кто-то бежит.

Эскилль медленно оголил меч. Теперь слышал и он – неподалеку от них в гуще леса хрустнула ветка. Такой тонкий, звенящий хруст, характерный для витых стеклянных ветвей Ледяного Венца. Он пошел в ту сторону, откуда доносился звук.

Тяжелое, прерывистое от долгого бега дыхание. Тихие, босые ступни, болезненный вскрик. Эскилль вернул меч в ножны. Это не исчадие, а спасающийся бегством человек. Стоило ему выйти из-за дерева, как беглянка буквально влетела в него. Столкновение ее перепугало – от раскрасневшегося лица отхлынула кровь.

– Тише, я не причиню тебе вреда.

Эскилль осторожно придерживал незнакомку за плечи облаченными в зачарованную кожу руками. Прислушался к своему сердцебиению. Чуть сбилось, но не угрожало пожаром на собственных руках.

Сложно сказать, как долго беглянка находилась в лесу. Она не выглядела истощенной, скорей даже наоборот, но грязные волосы спутались, кожа была исцарапана, а в одежде зияли прорехи от столкновения с острыми сучьями и шипастой ледяной лозой.

– Пожалуйста, помогите мне.

Девушка разрыдалась – то ли от страха, то ли от облегчения, что встретила живую душу в этом мертвенно-ледяном лесу.

– Он идет за мной. Он уже начал охоту!

Огненные стражи и охотница обменялись настороженными взглядами. Обычно про исчадий льда так не говорят.