Чтение онлайн

Отшельник, убив трех воинов, снова пропал из виду. Находясь на грани потери рассудка от страха, Бурс наконец нащупал кристалл Перемещения и моментально сложил мудру, желая побыстрее покинуть утроенную Великим Отшельником бойню. Но спустя секунду, оглушенный от удара о сдерживающий серебристый покров, уже падал на землю с двадцатиметровой высоты. Недоумение, удивление, страх, ужас, отчаяние, ощущение неминуемой смерти. Все это уместились всего в одну секунду полета, через мгновение сменившись всепоглощающей болью.

Дилмар и шесть оставшихся наемников — боевая элита банды Проклятых Братьев, встали спина к спине. Их щиты прикрывали друг друга, но не защищали от нефритовых клинков. Отшельник, словно дух смерти, каждый раз появляясь с новой стороны, играючи забирал из круга ровно одну жизнь.

Дилмар оглянулся. Его спину теперь прикрывало всего три воина. Нервы Проклятого не выдержали. Отбросив в сторону бесполезный щит, он с криком бросился вперед, наугад рубя воздух яростными взмахами меча, оставив спины братьев без защиты.

Сероглазый немедленно возник перед брешью в строю наемников. Практически присев, выполнил широкий круговой удар лапами и хвостом, который в Бакар-Инта назвали "секачом". Наемники с оглушительными воплями, как подкошенные, попадали на траву. С выпученными от боли глазами они старались удержать жизнь, вместе с кровью вытекающую из обрубков их ног.

Сероглазый выровнялся, убирая нефритовые клинки в ножны. Затем быстро оглянулся по сторонам. Если не считать трех калек и Дилмара, вокруг были только трупы, кучка полуголых дергающихся аборигенов и потерявший сознание магистр. В стороне одуревшие от шума битвы лошади рвались с привязи. Вопли раненных наемников вперемешку с проклятиями и хрипом, казалось, сотрясали загустевший от смерти воздух.

Дилмар, окончательно потеряв рассудок и высоко подняв меч, с нечеловеческим криком побежал на Отшельника:

— Убьююю, тварь! Убью-ю-ю!

Сероглазый, даже не шелохнувшись, спокойно наблюдал за движениями безумца. Дилмар, приблизившись к Отшельнику, наискось рубанул его по шее, вкладывая в удар все силы. Меч, встретив в миллиметре от тела урднотца преграду, разлетелся на куски, оставив в руках Дилмара лишь жалкий обрубок. Проклятый, отчаянно закричав, попробовал отпрыгнуть назад. Но Сероглазый резко шагнул вперед, хватая орущего бойца за шею лапой и медленно поднимая его над землей. Дилмар, не прекращая вопить, отчаянно молотил руками и ногами по броне Отшельника, постепенно переходя на хриплое сипение.

— Девочка со стрелой в груди! Помнишь её, ты, выкидыш шлюхи?! Помнишь ее карие глаза?!!! — Сероглазый зарычал, выплескивая скопившийся гнев, поднеся к глазам Проклятого Брата зажатый в хвосте меч. Дилмар натужно захрипел и судорожно забился в конвульсиях, дробно стуча ногами по броне Отшельника, когда лезвие клинка начало медленно разрезать кожу под челюстью, проникая все глубже и глубже. Когда меч проткнул его язык и уперся в небо, налитые кровью глаза Дилмара были вот-вот готовы выскочить из орбит.

Оборвав предсмертный крик, изо рта Дилмара ручьями полилась пузырящаяся кровь. Нефритовое лезвие клинка противно скрипнуло по зубам, а затем проскрежетало по кости черепа наемника и пробив шлем наконец показалось из его макушки. Дилмар несколько раз дернулся, а затем по его телу пробежала еле заметная волна предсмертной дрожи.

Сероглазый отбросил труп в сторону и глубоко втянул ноздрями воздух: "Этот запах ни с чем не спутать. Горький аромат войны…" — мимолетно подумал Сероглазый и, сморщил нос, уловив несколько не самых приятных ноток. Искалеченные наемники перестали вопить. Они теперь лишь тихонько поскуливали, не отводя глаз от приближающегося Отшельника. Сероглазый, решив, что они уже достаточно получили, оборвал их мучения точными ударами хвоста в голову, отправляя очередные души во владения Повелителя Боли.

Отшельник обвел поляну глазами, лишь на мгновение задержав взгляд на пленниках. Бой не тянул даже на тренировочный. Слишком уж легко все прошло. Сероглазый недовольно проурчал себе под нос проклятия, задним числом жалея, что растратил впустую столько бидж и сиддх. Больше всего раздражало, что он позволил одному из магистров уйти.

Поправив наручь на вечно зудевшей левой руке, он направился к единственному выжившему в бою противнику — магистру кровавого бога с татуированной головой. Сероглазый крепко связал пленника сыромятными ремнями, которые по вбитой в Баккар-Инте привычке всегда носил с собой в избытке.

Притулив обмякшее тело пленника к дереву, он бросил взгляд на мерцающую серебром стену. По её сдерживающему полотну прошла легкая рябь. Осознав, что все еще не развеял призванный барьер, Сероглазый тут же сложил мудру, не желая попусту тратить драгоценные запасы сакти. Серебристый покров беззвучно растаял в воздухе.

Сероглазый перевел взгляд на пылающий огненный барьер и пригладил ухо. Если он правильно оценил сиддху, то это мог быть только Огненный Барьер Тарты, ну или более слабый Четырехгранный Барьер. Оба достаточно высокого уровня, но явно не та задача с которой он не способен справиться.

Отшельник прикоснулся к синей бидже с короткой надписью "Дурба" и сложил мудру Призыва. Перед ним появился безобразно толстый мужчина с редкой щетиной, одетый в безукоризненно чистый, белый фартук с многочисленными карманами. Дурба, как ни в чем не бывало, достал из кармана передника большой шелковый платок с вышитыми красными цветами. Громко высморкавшись и поправив очки с толстыми линзами, толстяк раболепно уставился на хозяина:

— Имею честь служить, благороднейший из величайших! — призванный низко поклонился, проделав руками и ногами несколько, несмотря на внушительный вес, грациозных па. — О Великий Отшельник Сероглазый, благодатной поступью разносящий мир и спокойствие по Калиарду! Пусть звезды освещают твой…

— Хватит! Заткнись! — раздраженно подняв лапу и практически прорычав, остановил медовые излияния Сероглазый. Призванный тут же замолчал и на всякий случай несколько раз низко поклонился.

— Дурба, разберись с этим барьером! И побыстрее! Хочу убраться подальше от этой вони! — Сероглазый кивнул в сторону огненной стены и, более не обращая внимания на толстяка, направился к нефилиме.

— Да-да! Слушаюсь милостивый господин, чье плечи поддерживают небеса! — снова зайдясь в пространных речах и еще раз проделав па, откликнулся призванный. Послав благодатные речи в спину удаляющегося хозяина, он начал доставать из карманов большие и маленькие пузырьки и колбы. Наконец найдя нужную, Дурба довольно улыбнулся. В его руках оказалась огромная бутыль с черными пиявками, мерцающими красноватыми искорками. Призванный извлек из другого кармана толстые кожаные перчатки и принялся доставать из банки пиявок. Когда перед ним оказалось несколько десятков склизких червей, Дурба, что-то ласково нашептывая своим питомцам, принялся их развешивать их по стенам Четырехгранного Барьера.

Сероглазый подошел к нефилиме и, присев на корточки, дотронулся до массивных цепей, украшенных тонкими золотистыми рунами. Пальцы словно обожгло кипятком, и он тут же отдернул руку, как тогда — от клетки. Дитя нефилима вздрогнуло и резко, в неестественном движении повернуло голову. Уставившись на Отшельника внимательными, изучающими, ярко-золотыми глазами с иссиня-черными треугольными зрачками, нефилима что-то быстро-быстро заговорила тоненьким голоском.

Тем временем магистр Бурс, придя в себя, медленно приоткрыл глаза. Попробовал пошевелиться и его поясницу прострелило ужасной болью, перед глазами поплыли разноцветные пятна, а в голову словно ударило молотом. Бурс, усилием воли сдержав стон, несколько раз тихонько вдохнул, стараясь раньше времени не привлечь внимание Отшельника. Немного отдышавшись, дождался пока боль в спине стихнет. Боль ушла, но не насовсем: его поясница пульсировала, словно в нее кто-то воткнул раскаленный прут. Выждав еще несколько ударов сердца, Бурс попробовал пошевелить связанными руками и ногами, но они не отозвались.