Чтение онлайн

Они, желая всё узнать, его спросили сами,

Не с порученьем ли каким отпущен он врагами.

«Сеньоры! — рек друзьям Бушар. — Господь да будет с нами!

Права на замок Кабарат с полями и садами

10 Я нынче утром получил в знак тесной дружбы с теми,

Кто нам немало причинил вреда за это время.

Однако сердце тяготит священной клятвы бремя,

Ведь я тому, кто наделил меня правами всеми

На лен, на вотчину, на край с полями и лесами,

15 Воздать сторицей обещал, когда увижусь с вами».

«Нельзя, сеньоры, — рек Монфор, — считать еретиками

Тех, что вступают в наш союз и шьют плащи с крестами,

Их мы не вправе оскорблять ни делом, ни словами».

И я вам Девою клянусь, чей лик сияет в храме,

20 И сотворяет чудеса, и властвует сердцами, —

Столь благородно поступить не мог под небесами

Никто, кроме Монфор а.

Лесса 66

Замок Кабарат сдается крестоносцам

Бушар молился до утра, подъемля к небу взоры,

Не мог нарадоваться он, что избежал позора,

Когда же начали светлеть небесные просторы,

Пустился в замок Кабарат, свои ускорив сборы.

5 Там предстояло утвердить условья договора.

Бушар учтиво приступил к началу разговора,

И столь любезною была речь этого сеньора,

Что сдаться рыцарям Креста все согласились скоро.

Французам сдался Кабарат, смирился недруг старый,

10 Но был ли дивный сей успех заслугою Бушара?

О нет, сеньоры, Кабарат постигла Божья кара!

Весь мир, отринув и разброд, и дьявольские чары,

Обрушился на бедный край, где всяк, гонимый яро,

Повсюду, где бы ни искал, не находил опоры.

15 Итак, от рыцарей Креста не защитят запоры,

Ни башни на вершинах гор, ни даже сами горы.

И спорит с ними лишь глупец, кичась войны разгаром,

Ведь паладины смерть в бою считают Божьим даром

И грозен их напор.

Лесса 67

Войско Монфора осаждает Лавор

На том о замке Кабарат мы кончим разговор.

Взяв замок, рыцари Креста трубили общий сбор

И двинулись в Тулузский край, там осадив Лавор[219].

Едва ли истину постичь способен маловер,

5 Но я, сеньоры, вам скажу: был грозен не в пример

Тот город — с ним я не сравню, пожалуй, и Бокер[220].

Будь похрабрее гарнизон, врагу наперекор,

И будь Тулузский граф Раймон в своих решеньях скор,

То был бы в целости Лавор[221], я верю, до сих пор.

10 Сначала не имел помех в снабжении Монфор.

Потом тулузцы, спохватясь, святым войскам в укор,

Закрыли наглухо пути, насколько видит взор.

Однако вот как говорят: что улучшать надзор,

Когда увел уже коня из-под надзора вор!

15 Убили крестоносцы всех, кто им давал отпор,

Лавор был разорен.

Лесса 68

Крестоносцы забивают камнями владелицу Лавора

Лавор, твердыня из твердынь, в низине возведен,

Но так окопан хорошо, так сильно укреплен,

Что в целом мире не найти столь грозный бастион.

Был даме, лучшей среди дам, тот город подчинен[222].

5 Главой же рыцарей и слуг, входивших в гарнизон,

Стал лангедокца одного высокородный сын

И брат той дамы, Аймерик[223], Лорака господин.

За Крест сражался Аймерик, как истый паладин —

Так фьеф он думал сохранить среди лихих годин.

10 Но был его богатый фьеф другим баронам дан[224].

Французам слова не сказав, он их покинул стан.

Был щедр и знатен Аймерик, как ни один барон,

Но жил в краю еретиков, за что и нес урон.

Французам сдался Аймерик, поскольку ни на гран

15 Не верил в то, что жизнь его — что твой гнилой каштан.

Но мне сказал один монах, отнюдь не горлопан,

Что был повешен Аймерик, как серв[225] или виллан,

Со всей дружиною своей попав в один капкан.

А что до горестной судьбы, постигшей горожан,

20 То было их, я вам скажу, не исключая жен,

Четыре сотни человек, и каждый был сожжен[226].

Но даме, лучшей среди дам, иной конец сужден.

Ее, творившую добро, порукой в том амвон,

Живьем в колодце погребли посланцы христиан,

25 Тем самым совершая грех, который смертным зван.

Камнями даму побивать едва ли был резон.