Чтение онлайн

Подвели обеспокоенного присутствием мориска Баловника, и Ричард сразу понял, в чем дело. В Надоре такие здоровенные стояли на конюшнях, а в Лаик мориски принадлежали Паоло и Альберто, только уступали размерами этому коню. Погладив по морде жалобно заржавшего жеребчика, юноша взял его под уздцы, и, наклонившись к уху, шепнул коню, что черный его не укусит, и неизвестно, понял ли Баловник увещевание, однако стал вести себя спокойнее. Поехал оруженосец слева от эра, хотя конь был бы не прочь плестись где-нибудь в хвосте и желательно подальше, так как постоянно нервно шевелил ушами.

– Я оставил бы вас дома, Ричард, но должен познакомить вас с королевой, поскольку она будет нашим союзником. По крайней мере, она мой союзник, - Рокэ сделал ударение на предпоследнем слове, - а кем станет для вас, это большой вопрос. Впрочем, влюбляться в замужнюю мать троих детей я вам не рекомендую.

– Да, эр Рокэ. У меня нет в планах любви.

– Бросьте, так говорила почти вся молодежь, с которой я имел удовольствие общаться, но дело не совсем в этом. Ее Величество играет на две стороны, сотрудничая одновременно с нами и с кансилльером, и пока она на нашей стороне, удача не оставит ни вас, ни меня.

– Как же я смогу ей верить?
– помедлив, спросил Ричард.

– Вы и сами знаете.

А ведь, правда. Если Катарина Оллар станет перетягивать Ричарда на сторону Талигойи, значит она пытается играть по правилам Штанцлера, а если начнет говорить про бедную истерзанную страну Талиг и большой страшный город Олларию, значит печется о нынешних существующих проблемах. Только к чему настолько нелепые интриги и почему Штанцлер и Алва не могут ее отпустить? Может быть, дело в кардинале? Ричард думал, анализировал, вспоминал тонкую фигуру Катарины Оллар, возвышающуюся на увитой цветами галерее, и в результате так ничего и не придумал.

Одно радовало - он не влюбился в эту женщину. Хватило ума и совести отвернуться от светлого и чистого образа талигойской королевы, хотя бы для того, чтобы не причинять никому неприятностей. Жена Фердинанда никогда не стала бы герцогиней Окделл добровольно, а для насильного брака он не какой-нибудь Ринальди Ракан, да и просто принуждение к чему-либо - грязная и бесполезная вещь.

– Значит, - проговорил юноша медленно, - Ее Величество контролирует происки кансилльера?

– Да, юноша. Если вы не возражаете против такого обращения на людях.

– Не возражаю. Касаемо вас: чем вас так раздражает слово «эр», что вы хмуритесь каждый раз, едва я его произношу?

– Оно выдаст наши с вами намерения. Едва услышит Штанцлер или цивильный комендант...

– Все, - быстро кивнул Ричард.
– Я понял.

– Называйте меня монсеньором или господином Первым маршалом - так мы схлопочем меньше подозрений от Штанцлера и Дорака.

– Слушаю монсеньора. Что мы будем делать во дворце?

– Кроме поздравления Ее Величества?
– поднял бровь Рокэ, обернувшись к юноше.
– Ничего. После торжества вы можете прогуляться по городу, только не заблудитесь. Оллария достаточно большая.

Ричард Окделл точно знал, что не заблудится - потому что один гулять не станет, учитывая непонятные выкрутасы дяди Ларака в день поступления в Лаик, а на двоих или, что еще лучше, четверых, нападут, вряд ли, только где брать еще одного человека, помимо Валентина и Эстебана, да и с чего он вообще взял, что Валентин будет ему помогать. Ведь Придд совсем ничего не знает и не помнит...

Погруженный в глубокие и тяжелые размышления юноша не заметил, как подъехали к дворцу, и не стал восхищаться его архитектурой - просто слез с Баловника, молча отдал поводья подоспевшему королевскому конюху, и с безучастно-сосредоточенным видом направился за Рокэ Алвой. На лице того сохранилось бодрое выражение, и Ричарда на миг уколола белая зависть. Когда человек независим не от кого, кроме прихотей кардинала, ему легко держаться таким образом, но в его, Окделла, положении, только и остается беспрестанно лихорадочно размышлять о суете сует.

– Смотрите на окружающих проще, - дал Ворон ценный совет, когда разодетые в честь торжественного дня гвардейцы распахнули двери перед гостями, - и думайте о чем-нибудь отстраненном. У вас на лице легко прочитать любую мысль и любое ваше настроение.

– Да?
– нахмурился Дикон, вспоминая, что слышал нечто подобное от Ларака, но, видимо, за проведенное в Лаик время, совсем забыл, каково это - прикидываться безмозглым провинциалом.
– Хорошо, я буду стараться.

Однако стараться не пришлось - едва юноша отвлекся от размышлений, как рассматривать широко раскрытыми глазами окружающих людей в разноцветных колетах и платьях, дворцовые украшения, и прочие символы богатого нового дворянства стало несложно. Именно такой удивленный взгляд бывает у молодого человека возраста Ричарда, впервые оказавшегося среди первых дворян Талига.

Они ненадолго остановились - для беседы Рокэ с каким-то пожилым и полноватым господином неприятной наружности, и Ричард решил не терять даром времени. Быстро оглядевшись, юноша разглядел родовые цвета Рокслеев, в которые одели бывшего носителя Изначальной Твари Валентина Придда, а еще - затянутого в аквамариновый колет скучающего Эстебана. Последний, поймав на себе взгляд друга, немедленно оживился и кивнул - Дикон ответил ему сдержанным кивком, чтобы не выдавать общую дружбу, и на этом их зрительный контакт пропал.

– Хотите упасть с лестницы?

– Создатель, разумеется, нет!

Что там было до этого? Ричард переглядывался с бывшим однокорытником и прослушал, наверное, диалог не особо важный, хоть в нем и прозвучало слово «оруженосец». Только эр не станет выдавать своих намерений, как надежный человек. Они продолжали идти вперед, пока не вошли в большой зал, где людей оказалось еще больше и у Ричарда зарябило в глазах от ярких платьев и колетов, а шум разговоров и смеха начал сбивать с толку.

Вот они подошли к богато украшенным и тяжелым двухстворчатым дверям, охраняемым гвардейцами в черно-белом, но едва подошел Рокэ Алва, тут же убрали легкие алебарды, пропуская его и оруженосца. Едва завидев щебетавших придворных дам и фрейлин, Ричард сообразил, что оказались они в приемной Ее Величества, но куда эр пошел дальше? Допустимо ли ему проходить в будуар? Чуть позже юноша сообразил, что эру просто угодно познакомить его с общей союзницей, чтобы оруженосец принял окончательное решение, нужна ли ему эта сделка. И скорее всего Рокэ Алва поступал правильно.

В зеркале, возле которого сидела королева, отразилось бледное миловидное женское лицо, и она молча ждала, пока камеристки уберут ее волосы в высокую прическу, но при виде в зеркале маршала не стала возражать против его присутствия.

Обычно зеркало лжет, сглаживая недостатки, и это стало еще одной причиной отказа Ричарда влюбляться в эту женщину.

– Господа, мы всегда рады видеть Первого маршала Талига и его оруженосца, - промолвила она тихо.

– Да, оруженосца, - оглянулся на Ричарда Алва.
– Я пришел подтвердить то, что теперь он с нами заодно.