Чтение онлайн

– Конечно, - в голосе Катарины не задержалось ни удивления, ни задумчивости, значит, Рокэ написал про Ричарда ей до сегодняшнего дня, - вам виднее. Не сомневаюсь, Алва, вы не станете раскаиваться в своем решении.

– Как и всегда, Ваше Величество.

– Да, - отчего-то печально подтвердила королева, - но прошу меня извинить, я еще не закончила...

Рокэ Алва пропустил эти слова мимо ушей и принес Катарине в дар алую ройю, прикрепив его к черно-белому платью, а Ричарду стало неловко, ему показалось, что он напрасно присутствует при беседе хороших друзей. Или любовников. Там, где трое, всегда остается третий лишний, и Ричард, влюбившийся в Катарину, обязательно путался бы под ногами у них обоих, однако сейчас его чувства молчали.

На какой-то момент юноша подумал, что возможно и не полюбит никогда ни одну девицу, потому что его сердце и душа слишком заняты проблемами Надора и Излома. Жениться можно всегда, на достойной девушке из хорошей семьи, но не полюбить, и это будет подобно родительским отношениям. Вот же незадача. Но куда более серьезной незадачей оказалось то, куда его, герцога Окделла втянули. Дворцовые интриги совместно с Первым маршалом и Катариной Оллар, но зачем королеве знать про Гальтару?

Гальтара все-таки не причем, но Ричард проверит, и когда будет возможность, расскажет Ее Величеству историю старой столицы. Только, скорее всего эта женщина - обычная олларианка, на худой конец эсператистка, а к абвениатству приобщиться откажется, впрочем Ричарда это не особенно беспокоило. Гораздо интереснее, какую роль она выполняет и на чьей стороне: братьев со Штанцлером или кардинала с Алвой?

Ричард стоял, слушал разговоры вошедших Штанцлера и Дорака, дивился тому, как легко высшие дворяне и духовенство может зайти в будуар к женщине, чтобы преподнести ей дары, и преспокойно обмениваться в ее присутствии любезностями, и молчал сам. Он отлично помнил, что должен играть роль недоученной глуповатой невинности, и надеялся, что играет ее успешно, А самое главное - не вмешиваться в вялотекущую и очень злую беседу сильных мира сего, пусть даже Рокэ иногда срывался и задевал чьих-то ограбленных предков, и Ричард подозревал, что намек лег темной полосой на память Алана Окделла.

Разрубленный Змей! Наверное, если Окделлам внушали плохие вещи об Алвах с раннего детства, то и кэналлийцев с того же возраста учат презирать надорцев. Только свои чувства нужно держать под замком, они ни кошки не помогут, даже более того - усугубят все, что только возможно! А потому юноша почтительно молчал и ждал окончания сплетенных втрое бесед. Катарина молчала то же - должно быть, молилась олларианскому Создателю.

Королеве Талига исполнилось двадцать пять лет, Фердинанду было тридцать девять, и, выходя следом за ними из белого будуара, юноша отстраненно подумал, что не опустится до неравного брака. Являться старой развалиной и знать, что заедаешь чужой век - что может быть хуже? Хотя да, может, если мужчина считает, что поступает правильно, женившись на женщине, гораздо моложе себя.

Уж если быть Человеком Чести - значит соблюдать настоящую честь, а не ту, что диктовали ему Штанцлер и мать. Ричард взглянул мельком на Дорака - тот держался величаво и спокойно, никоим образом не указывая на свое превосходство над всеми находящимися в будуаре, и ему на удивление прекрасно удавалось держать лицо. Конечно, это можно было запросто списать на многолетний опыт, но с тем же успехом можно и состариться дураком, так что начинать учиться нужно смолоду. Если Ричард Окделл овладеет искусством маскировки собственных чувств и мыслей, значит, все его затеи просто обречены на успех.

Но тело тоже придется держать в узде - к этому относятся и пинки маршалов, и размахивания кинжалами, а юноша не мог гарантировать, что ему никогда не захочется кого-нибудь зарезать, и прочие не самые замечательные рукоприкладства. И ногоприкладства тоже.

Небольшая процессия оказалась снова в огромном зале, под ноги бросился роскошный алый ковер, и Ричард немедленно запнулся. Да что ж такое-то, а! Кто-то, но не эр, схватил его за локоть, и, обернувшись, чтобы поблагодарить спасителя, Ричард с удивлением увидел Эстебана Колиньяра. Выражение его лица напоминало скорбно-безразличную маску, почти как на Фабианов день, зато в темных глазах сверкала неподдельная радость, и Ричард тут же улыбнулся одними губами, коротко и быстро.

– Завтра встретимся, - тихо сказал Эстебан.
– Около монастыря Святой Октавии.

Тогда Ричард кивнул еще раз - теперь с облегчением.

Глава 23. Правда или ложь

Немного опасаясь реакции Алвы на его дружбу с Эстебаном, а кто знает, какой она может быть, Ричард Окделл решил вести себя скромно и прилично - потому и велел слугам запрягать коня, ничего толком не объяснив. Хотя никто и не интересовался, куда молодому господину вздумалось отправиться с утра пораньше, а дома бы сразу забросали вопросами, чтобы самые интересные ответы переиначить и донести герцогине... Разумеется, свой дом надо уважать, как и свою мать, но потрясающий контроль за жизнью детей юноше остался непонятен. Хотя справедливости ради стоило вспомнить, что лично его перестали контролировать лет с тринадцати - разумеется, пока он находился на территории замка, и тогда Ричарду казалось досадным, что мать так рьяно следит за передвижениями вполне разумного сына.

Но сын был единственным - в этом и причина.

– Что доложить соберано?
– спросил Пако напоследок.

– Что я еду в город и вернусь к вечеру.

И юноша поскакал на продолжающем беспокоиться жеребце. Прежде Баловник не очень часто сталкивался с людьми, поэтому сейчас вполне закономерно их боялся, но Ричарду это не нравилось. А если им с эром придется ехать на войну - как тогда? Увещевать коня через каждый шаг? Нет, это вовсе не годится, надо написать Роберу Эпинэ в Агарис, ведь тот, как счастливый обладатель коня на гербе, должен знать, как обращаются с лошадьми, вот быть бы еще уверенным, что письмо не перехватит какой-нибудь помощник или шпион Дорака...

К кардиналу у Ричарда сложилось неясное отношение, но в одном он был уверен точно: кардинал полностью на стороне Колиньяров, Манриков и Алвы, и при этом даже не Савиньяков. Наверное. Впрочем, ошибаться может каждый, и уже совсем скоро у Ричарда пропало желание копаться в талигойской политике, пока это не окажется жизненно необходимым занятием. Уж лучше думать о Надоре и о том, как по приезду разбираться с делами, но и правда, как? Надо посоветоваться с Алвой, потом... Кошки бы побрали этого Эстебана - ничего не объяснил и лишь назначил место встречи, как будто для Ричарда в порядке вещей устраивать пешие прогулки.

Но осваиваться все равно необходимо, потому что Ричарду Окделлу в Олларии еще жить около трех лет, и не спрашивать же каждый раз прохожих мальчишек и торговок о том, как проехать к монастырю. В сам монастырь мужчин пускали вряд ли, юноша и не рвался, однако на берегу Данара Ричард заметил уже знакомого рыжего коня, остановил Баловника и спешился.

Довольный Эстебан шагнул навстречу.

– Привет.

– Здравствуй, Окделл.

– Здесь так тихо, не как в городе.

– Естественно, тут только колокольный звон в нужное время, а так - благодать Создателева.

– Ну, - улыбнулся Дикон, которому стало неуютно, - не надо поминать Создателя всуе.

– Это ваш священник надорский говорит?
– Эстебан засмеялся.

– Ага. Мне вообще много чего лишнего говорят, и говорили, и будут говорить, просто я не эсператист и не олларианец.

– Вот как. Не боишься гнева кардинала?

– Ты же мой друг, - ответил Ричард, - не выдашь. А если и сболтнешь чего под его грозными очами, скажу, что ты исповедовался пьяным.

– Неплохая идея, - товарищ засмеялся снова, - но только из тебя плохой лжец.