Чтение онлайн

Глава 24. Ставок больше нет

В последнее время Ричард Окделл слишком привык ждать неприятностей, и потому, получив запечатанный гербом с дубовой ветвью с секирой конверт, сперва подумал, что дядя внаглую продолжает свои происки и счел нужным уведомить об этом молодого герцога. К счастью спасительная мысль, о том, что автор письма это Реджинальд пришла быстро, и юноша догадался поскорее прочесть письмо. Конечно! У кузена отличный почерк, поскольку он много пишет по распоряжению старого кансилльера, и потому разобрать его слова труда не составило. Он приглашал юношу на петушиные бои, и это не входило в планы Ричарда, однако следовало поразмыслить над собственным положением и дать согласие. Нужна видимость того, что они с Реджинальдом друзья.

На самом деле Ричард хоть относился к кузену неплохо, однако сомневался, что им удастся подружиться до конца жизни, ведь они стоят по разные стороны поля боя. Еще хорошо, если дядя не натаскал единственного сына следить за Окделлом и в итоге привести его в ловушку, значит, следует и впрямь держаться рядом с кузеном. Петушиные бои - хоть какое-то развлечение. Деньгами, которые подойдут для ставок, Ричарда обеспечил эр, так что можно спокойно идти и играть. Или ехать? Уж лучше находиться в седле плохонького надорского жеребчика с такой же плохонькой сбруей, чем стать легкой мишенью, и к тому же Баловника нужно приучать к езде по Олларии.

Конюшен в «Острой Шпоре» не было, но имелись в ближайшем рядом с ним трактирчике, и Ричард почувствовал себя неуютно, увидев, как изменилось лицо Наля при виде его коня.

– Привет, - кивнул юноша, завидев кузена. Тот оказался не один, что уже насторожило.

– Привет, Дикон. Знакомьтесь, Ричард Окделл. Это Дитрих Ластерхафт и Леон Дюгуа.

– Из Придды и Эпинэ?
– улыбнулся Ричард.

– Я живу в столице, - пояснил первый, - а он из Эпинэ, служит в столичном гарнизоне совсем недавно... Ну что, пойдемте?

– Какие предпочитаете из боевых пород?
– задал вопрос Дитрих.

– Я раньше не ходил на петушиные бои, впервые в Олларии.

– Жаль, там весело. А вам, виконт, какие по душе?

– Серые, - напряженно отозвался Реджинальд, - из Тарнау.

– А я знаю, - загорелся энтузиазмом доказать свою правоту Леон, - что только красный бойцовый петух достоин ставок. Даже черный и синий проигрывают!

– Ладно вам, - засмеялся Ричард, - вы бы еще сказали, что только в Эпинэ багряная осень и поэтому оно лучше других герцогств.

– Нет, но вот петухи...
– рассудил Дитрих, - их надо судить по гребням, шпорам, и, наверное, точному весу.

– Поверю вам на слово, - не стал спорить герцог Надора.

Воодушевленный Наль, однако, не стал следовать его примеру, и остаток дороги яростно доказывал своим спутникам, что ставить непременно нужно на серых. Велика наука! В эти тонкости петушиных боев Ричард не особо-то и старался вникнуть, зато потом, оказавшись в помещении, похожем на амфитеатр, забыл о своих противоречивых размышлениях и решил просто посвятить ближайшее время беззаботному просмотру боев и ставкам. Хотя... не такому уж и беззаботному. Если рядом с ним находится любой Ларак, он в потенциальной опасности, независимо от того, желает ли ему данный Ларак смерти или нет...

Те, кто устраивал бои, тоже спорили о цвете петухов, и Ричард не понимал этого, да и не силился вникнуть. Эти сведения не дали бы ему ничего ценного и не помогли в дальнейшей жизни, и потому он молча смотрел. Сперва доблестно сразились черный и синий петух, потом вынесли серого и красного, каждый из которых весил две с половиной пессаны. Наль что-то дополнил про Тарнау, парень из Эпинэ горячо возразил, но ничего подозрительного в этом Ричард не видел. Сошлись новые товарищи на том, что не в корзинке счастье, а в петухе, а потом решили, что все-таки поставят на серого. Ричард же решил, что поставить на красного будет более верным решением, даже не для выигрыша, а для него самого. В том случае, если какие-нибудь наблюдатели от Ларака следят за ним сейчас в этом заведении и ожидают увидеть, что сын Эгмонта от растерянности в смешении с внезапными догадками сделает ошибку и последует примеру Реджинальда, но этого не будет. Поэтому - красный петух.

К тройке товарищей радостно присоединился гвардеец по имени Мариус, кажется, он должен быть знаком с Леоном, но они не спешили друг друга узнавать. Впрочем, ладно, Ричарду это не казалось большой проблемой, а Мариус не выглядел подозрительным типом, хотя теперь в подозрении может стать каждый. Тем временем птичье побоище продолжалось, юноша слушал пьяное улюлюканье присутствующих и вскоре почувствовал нечто, похожее на легкую расслабленность. Конечно, смотреть на окровавленных побитых петухов - не самое приятное занятие, но и Ричард - не маленький ребенок, чтобы бояться очевидных вещей.

Попытка раззадорить петухов. Длинный удар в колокол. Боевая мощь красного петуха, показавшаяся Ричарду потрясающей и немного глупой, но все-таки победоносной, произвела впечатление, и он сам не сразу заметил, как стал широко и искренне улыбаться. Зато, вполне естественно.

– Поздравляю, - с доброй улыбкой кивнул Реджинальд, - ты выиграл восемь или десять талов, но это, надо полагать, просто везение.

– Может и так, - молодому надорцу не хотелось спорить.

– Ох, - выражение радости на лице кузена быстро сменилось пугающей тревогой, - и когда только успели заявиться...

Речь шла об Эстебане с Северином, и еще парочке отпрысков Лучших Людей, застывших неподалеку с веселыми лицами, и Ричард этому совсем не обрадовался. Надо бы уезжать подобру-поздорову, но вот так, сразу и быстро покинуть заведение покажется кому-нибудь интересующемуся его передвижениями подозрительным, поэтому юноша решил немного подождать. И подождал. Немного. Потом еще чуть-чуть. И затем еще самую малость, а потом - всего капельку, и всех этих незначительных отрезков времени хватило ровно до того, чтобы дождаться, пока на улицу не опустится черная прохладная ночь.

Леон и Дитрих успели напиться, забыть про герцога с графом, и с жаром объясняли каким-то молодым зажиточным мещанам, на какого петуха выгоднее ставить. Глядя на них, Ричард не удержался от смеха.

– Они пьяны, - извиняющимся тоном сказал Наль.
– Поехали домой? То есть ты поедешь, а я пойду...

– Отлично.

Ричард понял, что он, вероятнее всего обречен на нападение, ведь Реджинальд легко воспользовался ситуацией и не сел на своего толстого мерина. А его напускная доброта вкупе с неловкостью - всего лишь искренно и очень хорошо наложенная на лицо маска. Ведь добрые люди способны погубить гораздо быстрее и легче, нежели полные лютые злобы и ярости, потому что их истинные мотивы невозможно предугадать до конца.

Он не верил этому неловко улыбающемуся толстяку, носившему имя Реджинальд, потому что тот был заодно с его врагами и старательно скрывал это. Кузену не требовалось много актерского мастерства, дабы показать, что он не желает зла Ричарду Окделлу - он просто ведет себя, как обычно, но без манерности, как Эйвон или эр Август. Все, что герцогу оставалось сейчас делать - это принять правила навязанной ему игры и постараться играть в нее без серьезных нарушений, поэтому конфликта юноша развивать не стал. Лишь кивнул, забрал свой выигрыш и бесстрашно вышел навстречу пугающе-прохладной черной ночи. В лицо повеяло холодным ветром, это показалось Дикону хорошим знаком, но Наль тут же попрощался и сказал, что ему с Ричардом не по пути - из-за боязни даже близко приближаться к улице Мимоз. А вот это уже прозвучало не слишком правдоподобно, однако юноша промолчал.