Чтение онлайн

Ранний отъезд не способствовал бодрости и хорошему настроению, так что о строгих правилах приличия, имевших обыкновение находиться в стенах надорского замка, молодой сын Эгмонта забыл этим утром напрочь. Пока он прощался с капитаном Рутом, Нэн и Дейзи, зевота измучила герцога настолько, что он едва не вывихнул челюсть. Но при этом Ричард не забывал прикрывать рот ладонью, что не помешало матушке порадоваться крепкому утреннему сну Эдит и Дейдри - мол не наберутся от брата плохого.

Оставленные для сестер прощальные записки Айрис вызвалась передать, когда они проснутся. На том и сошлись. Дядя нервничал, хмурился, потому что кто-то из свиты запаздывал, и время от времени с подозрением поглядывал на невозмутимого племянника - не задержался бы и он ненароком.

– Удачи вам, Ричард.

– Удачи, Дикон!

– Да хранят вас Четверо, тан Окделл.

– Нэн!

– Простите, госпожа герцогиня, но я прожила свою жизнь абвениаткой и умру ей.

Что-то в голосе старой женщины заставило душу Ричарда тоскливо сжаться. Тревожно и страшно заныло внутри, и что-то непонятное едва не подтолкнуло его к отказу от собственной, показавшейся теперь нелепой, затеи с поездкой в недружелюбную к Окделлам Олларию. Но пойти на попятный, когда впереди все самое интересное - по меньшей мере глупо. Решив, что гораздо выгоднее играть в глупца, чем быть таковым на самом деле, Ричард забрался в седло и тронул поводья.

Баловник фыркнул, изрядно расстроенный тем, что его, уставшего от ночного соблазнения печальной надорской кобылки, впрочем, вполне удачного, оседлали и вывели из конюшни.

– Держи и не грусти, - подавая коню половинку зеленого яблока, Айрис попыталась улыбнуться.
– В добрый путь, Дикон, - голос девушки плаксиво зазвенел.

– Спасибо, Айри.

И процессия, состоявшая из герцога, графа и небольшой свиты, выехала за распахнувшиеся ворота. Стараясь отвлечься от мешающей свободно дышать тоски, Ричард подумал о том, что можно ждать пополнения среди надорских лошадей, раз уж жеребчик Баловник с кобылкой Умницей нашли общий язык. Эта мысль сперва заставила его улыбнуться, но потом юноша затосковал еще сильнее.

"К чему страдания, позволь узнать?
– спросил сидевший где-то очень глубоко в душе циник.
– Перед тобой открывается огромное множество новых возможностей."

"Тсс, - прошелестел голос начинающего интригана.
– Я просто слишком вошел в роль."

"Ну так держи себя в руках!
– прикрикнул ложный Ричард, которому были присущи ненависть, нетерпение, восторг и прочие ребяческие качества, с которыми так непросто жить.

И настоящему Ричарду пришлось вспомнить кто он есть, прекратить страдать и бояться, и ехать вперед, задумчиво рассматривая надорские поля и луга. Естественно, дядя Эйвон видел совершенно другого человека, и не слишком беспокоился насчет племянника. Интересно, его в Олларии тоже захотят приобщить к темным делишкам Людей Чести или обойдутся без его скромной персоны? У герцога Окделла слишком много забот, чтобы растрачивать свою жизнь на интриги и заговоры, а также за наказания, которые за таковыми вещами обычно следуют.

Но присмотреться к таким людям не помешает. Кто знает, может спасать Кэртиану на Изломе эпох придется именно от них?

Пара недель в пути прошла почти без происшествий, не считая того, что Ричард сильно и часто уставал. В таком состоянии можно играть роль хоть наивного юнца, хоть старика, убеленного сединами, хоть страдающей недомоганиями девицы, особенно, если этот человек валится с ног. И у Эйвона подозрений, что дело нечисто, не возникало вовсе. Хуже стало на въезде в столицу. Дождь, слякоть, хлюпающая жидкая грязь под копытами недовольно ржущего Баловника...

– Потерпи, страдалец, - Ричард сжимал руками в промокших перчатках поводья, и они казались невыносимо скользкими, - скоро получишь сухого вкусного овса.

– Каррр!
– оглушительно подтвердил пролетавший мимо ворон.

– Кыш!
– суеверный дядя подскочил от ужаса, когда большое черное крыло едва не хлестнуло его по щеке.
– Ну и погода...

– И не говорите, - несчастным голосом подтвердил Ричард.

– Хорошо, что вы до весны будете вдали от ненастий.

Попытка подбодрить заставила Ричарда тихо заскрипеть зубами. Четыре месяца безвылазно сидеть в школе оруженосцев - хуже не придумаешь, но в какой-то степени дядюшка прав. По крайней мере появится достаточно времени для заострения внимания, вживания в роль и обучению полезным навкам. Фехтовать, например. Капитан Рут, конечно, научил основам, но Ричард подозревал, что прежде Ворона умрет со смеху капитан Арамона, полюбовавшись на его плохонькие выпады.

От ворот, где они с дядей задержались, показывая стражникам в кирасах и шлемах свои бумаги, и далее, Ричард ехал с тем же тоскливым и кислым видом, что и прежде. Дяде Эйвону вряд ли пока следовало знать о том, что внучатый племянник - взрослый и вполне разумный человек, потому что тогда настанет конец еженедельным посещениям Надорского замка и обедам за чужой счет. Некого будет контролировать и донимать чтениями нотаций на пару с отцом Маттео. И тогда дядя непременно будет воздействовать на племянника, чего свободолюбивому Ричарду очень не хотелось бы.

А потому Ричард грустил и скорбел по прежней беззаботно-бедной жизни в Надоре, слушал приглушенные дядины слова о том, что для всех они приехали в столицу не сегодня вечером, а завтра утром. Как будто их кто-то будет спрашивать... У Дика зачесался нос и он потер его рукой в мокрой перчатке. На подбородок упали несколько ледяных капель.

– Вас ждет хороший вечер и знакомство с другом. Тайно принимая сына Эгмонта, он рискует больше нашего.

Предположение относительно интриг оказалось необыкновенно верным. Ричард начал догадываться еще когда пару дней назад дядюшке взбрело в голову переодеться в чужие плащи и оставить свиту позади, но он утешал себя мыслью о том, что такие меры для предотвращения покушения на герцога Окделла. Вещи тоже остались у свиты - интересно, как дядя собирается разбираться с этой неприятностью?

Друга звали Август Штанцлер и служил он кансилльером Талига. Друга ли? С каждой минутой, пока ехали, затея о знакомстве казалась юноше все менее привлекательной, ибо согреться и поесть хотелось гораздо сильнее, чем вести правильные и умные беседы о высоком.

Если верить материнским словам, кансилльер заступился за опальную семью Окделлов, но если вспомнить слова отцовские, произнесенные ранее, Август Штанцлер - не тот человек, на которого можно полагаться. "Что же, посмотрим", - решил Ричард, направляя коня к Воротам Роз.

Проходящий мимо монах выпросил суан, как пожертвование для эсператистской церкви, Ричард, думая о своем, бросил звонкую монету в темную глиняную кружку. Монах умело выразился, одновременно почтив Святую Октавию и поблагодарив подавшего.

– Поезжайте вдоль городской стены. Там будет гостиница "Мерин и кобыла", спросите себе две комнаты окнами во двор и ждите.

Едва он отошел в сторону, дядя выругал Ричарда за неумение владеть собой. Вполне справедливо, особенно из уст человека, не имеющего ни малейшего представления о том, как на самом деле прекрасно племянник преуспел в мастерстве таить настоящий характер.

В гостинице Ричард успел отдать слугам мокрую верхнюю одежду и перчатки, чтобы те их высушили, согреться, поесть бараньего жаркого с тушеными овощами, выпить дешевого красного вина, и хорошенько подумать. В итоге было решено повременить с доверием к другу семьи и понаблюдать за его поведением.

Результат оказался неутешительным.

Кансилльер Талига вел себя излишне навязчиво, без обиняков переходя от сюсюканья с Диконом, словно тому пять лет, к некрасивому пафосу. И расспрашивал о способностях Ричарда так, словно уже собирался сделать из него достойное пушечное мясо. Что до советов кансилльера, то Ричард счел приемлемыми лишь некоторые из них, например не вести ни с кем откровенных разговоров. Это и впрямь может сильно навредить.