Чтение онлайн

О, средоточие пафосных строк о величии Талига и Олларов! Почти то же самое ему вещала матушка, заменяя Талиг на Талигойю, а Олларов на Раканов, поэтому Ричард даже не почувствовал давящей скуки из-за всегда раздражавшего его пафоса.

– Поняли ли вы все, что прочли?

– Да, я все понял.

– Укрепились ли вы в своем решении вступить в братство унаров?

– Да.

– Готовы ли вы принести клятву перед лицом Создателя?

– Да.

– Эйвон Ларакский, вы, как опекун герцога Окделла, вправе остановить его. Поддерживаете ли вы желание вашего подопечного?

Пауза между вопросом и спасительным согласием опекуна показалась невыносимо долгой, но после дядиного "Да" Ричард с облегчением подумал, что его игра началась. Именно с этого момента и именно в этой комнате, но... Вот только бы не страное и докучливое ощущение, что он крупно подводит самого себя.

– Герцог Ричард Окделл. Мы готовы принять вашу клятву.

– Я, Ричард из дома Окделлов, добровольно вступаю в братство святого Фабиана и клянусь чтить Создателя нашего и его земного наместника короля Фердинанда, да продлит Создатель его блистательное царствование. Я клянусь также слушать своих наставников, духовных и светских, и ни в чем не перечить им. Я отказываюсь от своего титула и родового имени до тех пор, пока не буду готов мечом и словом служить Создателю, Королю и Талигу. Я буду прилежным учеником, послушным воспитанником и добрым товарищем другим унарам. Я не буду вступать в ссоры ни с кем, с кротостью прощая врагам своим. Я не буду иметь тайн от своих наставников. Я не буду покидать поместье Лаик без разрешения моего капитана и не стану встречаться ни с кем из родных, не спросив на то дозволения. Если я нарушу свою клятву, да буду я в этой жизни лишен титула и дворянства, а в жизни вечной да настигнет меня кара Создателя.

Недаром абвениатство душевнее не грозит никакими карами. Просто в каком-то Лабиринте по словам Нэн душу схрумкивают Твари, зато никакого горения на закатных кострах. Ричард и сам не подозревал, что его внезапно захлестнет озорное детское любопытство и отчаянно захочется узнать. Все равно уже поздно и право отказаться или увернуться от клятвы он бесславно проморгал. Можно было попытаться призвать капитана к здравому смыслу, если тот станет настаивать, но что-то очень ясно подсказывало Ричарду: в таком случае их с дядюшкой выведут под белые руки и дадут пинка на дорогу.

Но ведь он и понятия не имел о том, что придется давать клятву; старый кансилльер болтал о чем угодно, даже об отказе от титула сроком в полгода, а о такой важной вещи даже не упомянул!

– Готов ли ты к трудностям и испытаниям во славу Создателя и короля Фердинанда?

– Я готов. В полдень и в полночь, на закате и на рассвете.

– Да будет по сему!

– Я свидетельствую, - Арамона остался недоволен. Рассчитывал, что Ричард завизжит, как испуганный вепренок и понесется прочь от Лаик, сверкая пятками и просчитался или дело намного глубже?

– Я свидетельствую, - судя по тону Ларака, тот точно рассчитывал.

– Унар Ричард, проводите графа Ларака и возвращайтесь. Отвечайте: "Да, господин Арамона".

– Да, господин Арамона.

Эйвон Ларак вышел первым, торопливо поклонившись - видимо увидел, как изменилось лицо дорогого племянника на моменте чтения клятвы, и спешил оставить "загон". Хмурясь и чувствуя, как мешаются в крови ярость со смятением, Ричард шагал за ним, и ощутил колючую досаду, увидев, что слуга со свечой, проводивший их на улицу, собрался греть уши.

– Ступайте в дом, - нашел в себе силы распорядиться Ричард, и посмотрел на слугу спокойно и строго.

– Как вам будет угодно.

Слуга скрылся за дверью и наверное продолжал подслушивать, но Ричард не стал проверять - слишком дорого было время. Вместо этого юноша возмущенно посмотрел на опекуна.

– Вы знали про клятву.

– Ричард, не делайте поспешных выводов...

– Клятва - это не пустые слова, граф. А вы специально отослали Реджинальда в Олларию, чтобы он мне ничего не подсказал, - Дик старался говорить тихо и спокойно, и очень надеялся, что у него получается.
– Вопрос: зачем?

– Я не потерплю разговоров с вами в таком тоне, молодой человек.

– Этот разговор продолжится.

– ...

– Вы надеетесь, что Арамона сживет меня со свету и Надор перейдет к вам, поэтому при мне старательно отговаривали матушку. Потом не будет подозрений.

– Прощайте, Ричард, - нервно и быстро проговорил граф Ларак.
– Надеюсь, вы сдержите... клятву.

Прощайте?! Ричард улыбнулся с неприязнью глядя вслед торопливо уходившему опекуну. Он такой же как Штанцлер, и потому даже вовремя сказанное издевательство звучит, как заботливый совет хорошо одеваться во время дождя. Но умирать в этих равнодушных каменных стенах Дик Окделл не собирался, сперва ему предстояло прожить полную открытий и совершений жизнь. По крайней мере юноша на это рассчитывал.

– Да, господин граф, - сказал Ричард, провожая бессильным взглядом дядю.
– Я поклялся и я исполню.

А потом он открыл тяжелую дверь и вернулся к слуге.

Глава 4. Достойные молодые люди

– Здравствуйте, сударь, - поприветствовал Ричард Окделл цирюльника, который, к счастью, не походил лицом на двух предыдущих слуг, и озадачился тем, правильно ли обращается к слуге. Хотя какая разница. Никто не выругает за несоблюдение этикета, тем более человека, временно отказавшегося от родового имени.
– Куда мне садиться?

– Сюда, - мужчина подвинул к нему стул.
– Вы растите бороду, молодой человек?

– Нет, - просто откликнулся юноша, которому не хотелось себя старить раньше времени.

– Унарам запрещено растить.

– Я и на голове не особо отращиваю, - пожал плечами Ричард, - что уж говорить о лице.

Дома попробуй-ка отрасти на лишний бье длиннее - мгновенно явится герцогиня с недовольно поджатыми губами, нотациями про неподобающий Человеку Чести вид и, собственно, с цирюльником. И неважно, сколько Человеку Чести лет - семь, десять или двенадцать - глупое правило нужно было соблюдать. Поэтому сейчас цирюльник покачал головой, заметив, что стричь тут уже нечего. Щелк-щелк - две небольшие русые пряди со лба соскользнули на серый камень пола, и на этом все закончилось.

– Спасибо, - слуга отошел и вздохнул.
– Если бы и прочие унары были такими, как вы, а не отращивали кудрявые волосы до плеч. Я не привык работать с такими, это ведь дело женских мастеров.

– Кудрявые волосы до плеч?

– Или длинные хвосты, - посетовал цирюльник.
– Одного еще и уговаривать пришлось, чтобы изволил развязать ленту. Не хочу сказать ничего дурного о молодых господах, но многие как будто в пажи готовятся, а не в оруженосцы.

– В нашем возрасте быть пажом поздновато, - весело ответил Ричард.

– И то верно. Но мы с вами заболтались, а вам пора в купальню...

Вода для мытья в Лаик была прекрасно подогрета - не чета надорской тепловатой и непрозрачной водице, но, как позже выяснилось, это было единственное достоинство лаикской купальни. В полотенце Ричарда каким-то загадочным образом угодил стеклянный осколок, и в результате он порезал шею, а потом, силясь достать опасный предмет, еще и пальцы. Белую мягкую ткань залило ярко-алым, когда Дик остановил кровь, и пришлось отбросить полотенце. С головы продолжала медленно стекать маленькими струйками вода - и юноша огляделся в поисках того, чем можно вытереться до конца.