Чтение онлайн

Когда он прыгает, взгляд Грима на короткий миг встречается с моим, прежде чем он снова взмахивает топором.

Между нами проносится понимание, и я слегка кривлю губы в улыбке, чувствуя, как всё больше силы вливается в мою систему.

Я сканирую палубу в поисках Сейбла.

Нашла. Он перемещается между своими противниками со смертоносной точностью, его клинок сверкает в узких дугах, заставляя их отступать шаг за шагом. Но их слишком много, их тела смыкаются вокруг него, как бы яростно он ни рубил. Он не сможет вечно сдерживать их. Мое сердце сжимается от мысли о клинке, вонзающемся в его грудь, о том, как он истекает кровью, подобно Сейнту.

Поэтому я не даю своей песне угаснуть. Вместо того чтобы подавить её и подчиниться инстинкту, требующему остановиться, я позволяю ей расширяться. Сила разливается наружу медленными волнами, пульсируя в воздухе вокруг меня, словно само море выбрало мое тело в качестве своего сосуда.

Не раздумывая, я поднимаю руки, растопыривая пальцы в воздухе, словно могу почувствовать саму форму этой энергии. Моя песня проносится по палубе, проскальзывая сквозь звон стали, и обвивает — не одного, а сразу двоих охотников, атаковавших Сейбла.

Один из них цепенеет первым, его клинок дрожит, прежде чем упасть на доски. Затем тело второго застывает на полудвижении, словно его удерживает невидимая сила. Их разум сопротивляется моей мощи, и я чувствую, как напряжение разрывает меня изнутри; легкие горят так, будто каждый вдох продирается сквозь битое стекло.

Движение мелькает на периферии зрения. Еще двое охотников вырываются из хаоса, их глаза прикованы ко мне — к моему горлу. Беглый взгляд по сторонам говорит мне, что никто не может вмешаться: никто не может оставить свою позицию, не рискуя собственной жизнью.

— Риса! — кричит Сейбл, и в его голосе больше нет ни контроля, ни власти — только обнаженный, сырой страх, когда мое имя срывается с его губ. Он знает, чего мне это стоит, и знает, что не успеет ко мне.

Я вытягиваю из себя еще больше силы, игнорируя яростный протест собственного тела. Звук хлещет наружу и обвивает их как раз перед тем, как их руки тянутся ко мне.

Ударная волна едва не ломает меня. Боль взрывается в груди, мои руки судорожно дергаются в воздухе, пальцы сжимаются, когда поток энергии, исходящий из меня, удваивается, утраивается — я никогда прежде не создавала ничего подобного.

Мой взгляд находит Сейбла, который теперь сражается двумя мечами, пробиваясь сквозь плотную толпу. С широко раскрытыми глазами и побелевшими костяшками пальцев, до боли сжимающими рукояти, он снова выкрикивает мое имя. Но всё это кажется таким далеким. Таким недосягаемым.

Мои руки неконтролируемо дрожат, пока я удерживаю их всех своей силой, пальцы сжимаются в кулаки, будто я могу физически ухватиться за нити, связывающие их со мной. Ужас царапает края их сознания, как и моего. Я чувствую его так, словно он принадлежит мне.

Если я убью их, мы снова получим преимущество. Экипаж выживет, если я смогу продвинуться чуть дальше. Проблема в той грани, которую я ощущаю внутри себя — невидимый барьер между мной и моей силой, который я не должна переступать. Это абсолют, и я с ужасающей ясностью понимаю: если я перейду за этот предел, пути назад к тому, кем я была, уже не будет.

На краю моего зрения возникает некое присутствие. Тьма подползает ко мне, когда тень Сейбла формируется рядом. Знакомая форма на мгновение приносит утешение, но вскоре сменяется сокрушительным осознанием.

Я так и не вернула его тень. И, возможно, у меня никогда не будет такого шанса.

— Отпусти их, — умоляет он, и звук его голоса заставляет меня содрогнуться, тошнота подкатывает к горлу.

— Я не могу, — всхлипываю я, и слеза увлажняет щеку. — Я не могу рисковать тобой.

Физическое воплощение Сейбла всё еще пытается прорубиться сквозь хаос, его клинок сверкает со смертельной точностью, безжалостно обезглавливая одного из нападавших. Он даже не бросает второго взгляда на то, что совершил. Вместо этого он движется вперед, снова нанося удар, разоружая следующего смельчака, осмелившегося встать у него на пути. Словно после того, как его тень исчезла, он стал кем-то совершенно иным. На одно застывшее мгновение я понимаю его полностью.

Он выглядит так же, как чувствую себя я.

— Прости меня, — шепчу я. — Жаль, что у нас не было больше времени.

Мои пальцы сжимаются с последними остатками сил, натягивая невидимые нити, связывающие волю охотников с моей. Покорность захлестывает меня, когда все четверо поворачиваются и в идеальном, пугающем унисоне направляются к борту.

Мое горло обожжено, но я продолжаю держать их.

Я держу их, когда их руки хватаются за дерево.

Я держу их, когда они перелезают.

Я держу их, когда они прыгают.

В тот момент, когда они исчезают, всё ломается.

Сила обрушивается на меня, словно удар в живот — настолько ошеломляющий, что у меня перехватывает дыхание. Резкое столкновение всего, что я отдала, и всего, что возвращается обратно, разрывает меня изнутри быстрее, чем мое тело способно выдержать. Меня отбрасывает назад, ноги подкашиваются. Палуба бешено кренится, прежде чем сокрушительная боль от удара бедром о леера пронзает сознание.

— Риса! — кричит он мое имя, прежде чем мир ускользает от меня.

Я падаю.

Холодный воздух проносится мимо, когда море поднимается навстречу мне, и его черная гладь поглощает последние отблески света с корабля. Оно встречает меня сокрушительной мощью; ледяной холод взрывается вокруг моего тела, заглатывая меня целиком, как делал это уже много раз.

Над головой поверхность воды дробит свет на осколки. Там движение. Что-то темное, извивающееся и дрожащее в такт качке волн. Человек. Его тень. Он ныряет вниз без колебаний, тянется ко мне, вместо того чтобы вернуться к тому, кому принадлежит.

Я понимаю, что он никогда не вернется к себе.

Что он никогда не станет целым.

Потому что он выбрал меня.

Нет.

Его тень рассекает воду, отказываясь бросать меня, пока море тянет меня всё глубже в свою кажущуюся бесконечной тьму. Боль, поглощавшая меня мгновения назад, утихает, пока я дрейфую всё дальше от хрупкого мира наверху.

Что-то еще входит в воду. Пока я балансирую на грани сознания, оно неуклонно опускается ко мне, расширяясь в объеме по мере погружения, беспрепятственно проходя сквозь тень Сейбла.