Чтение онлайн

Ясно? Это всё, что он может сказать о... что бы это ни было?

— Обещаю вам, мы совершенно нормальные чуваки. — Худощавый быстро представляется. — Я Спенсер.

— А я Спенсер, — говорит Крупный.

Мы с Уайаттом снова переглядываемся.

— Оба? — наконец говорю я.

— Ага, — подтверждает Крупный Спенсер. — Даже пишется одинаково и всё такое.

— И мы соседи по комнате в колледже, — добавляет Худощавый Спенсер. — Будто вселенная знала.

— У нас, правда, разные средние имена, — говорит Большой Спенсер. — Что обидно. Представьте, если бы мы оба были Спенсер Джеймс Хандс? Представляете, как это бы было космически круто?

— Простите, вы сказали Хандс? — Уайатт переводит взгляд с одного на другого. Подозреваю, что его голова кружится синхронно с моей.

— Ханц. С «ц». — Маленький Спенсер показывает большим пальцем на своего партнёра. — Вините этого красавчика. Я взял его фамилию.

Это мило.

— Давно вы замужем? — спрашиваю я.

— О, мы ещё не замужем. Я взял его фамилию авансом.

Ничего себе.

— Так, эм, насчёт этой жертвы озера? — напоминаю я. — Вы имеете в виду призрака?

— Да. Одного из многих, — говорит Большой Спенсер. — Это озеро кишит призраками.

Теперь мне интересно.

— Правда?

— О да. Тахо пропитано сверхъестественным. Вы никогда не слышали о «Tahoe Biltmore»?

— Об отеле? — непонимающе спрашиваю я.

— Не просто отель, а самый что ни на есть призрачный отель во всей округе, — парирует Маленький Спенсер. Он, похоже, еще и более драматичный, говорит с размашистыми жестами. — Паранормальная активность там зашкаливает. Двери сами открываются и хлопают. Неразборчивый шепот. Жуткие стуки. Гости постоянно видят Мэри, которая тусуется на лестничных клетках.

— Мэри? — переспрашиваю я, пока Уайатт смотрит на меня с выражением «пожалуйста, не поощряй это».

— Танцовщица, которая часто появляется в отеле. Она носит мини — юбку и туфли для гоу — гоу*, — говорит Маленький Спенсер.

(*клубный развлекательный танец без обнажения, но с эротическим подтекстом).

— И без лица, — встревает Большой Спенсер.

— Но мы здесь не для того, чтобы пережёвывать ту же старую хрень, которую расследуют все остальные паранормальные эксперты, — сообщает мне Маленький Спенсер. — Вроде этого отеля или особняка на острове Фаннетт. — Он переходит на издевательский тон. — Оооо, я чувствую запах тостов с корицей. Ооочень круто.

— Что? — Я никогда в жизни не была так сбита с толку.

— Призрак на острове Фаннетт был большим гурманом, — объясняет Большой Спенсер. — Его любимым завтраком были коричные тосты, и все смотрители парка утверждают, что чувствуют запах корицы, когда бывают там.

Я серьезно киваю.

— Понятно. Но вы здесь не за тем, чтобы гоняться за мёртвыми танцовщицами или призраками с корицей.

— Верно. Нас не интересуют все эти избитые случаи — без каламбура. — Маленький Спенсер хихикает, а потом снова становится серьёзным. — Одно из менее известных наблюдений — женщина по имени Дарли Галлахер. Она утопилась в озере после того, как её жених ушёл к её младшей сестре. Это случилось около пятидесяти лет назад.

— Но не волнуйтесь, — уверяет нас Большой Спенсер. — Она не злая.

— Ну, это облегчение, — говорит Уайатт, и я надеюсь, они не понимают, что он над ними прикалывается.

— Если уж на то пошло, вам повезло, что она у вас есть, — подтверждает Маленький Спенсер. — Для призрака Дарли на редкость добрая и щедрая. Она просто обожает любовь. Что, честно говоря, говорит о глубокой эмоциональной зрелости с её стороны — о такой большинство людей могут только мечтать. Я имею в виду: у неё самой сердце разбито вдребезги из — за возлюбленного и сестры, а она всё ещё верит в силу любви. Всё ещё отчаянно хочет, чтобы другие испытали её.

О Боже. Кажется, я недостаточно пьяна для этого разговора.

— Мы здесь уже около недели. Ну, знаете, осматриваем достопримечательности, зависаем в местной библиотеке, — рассказывает нам Большой Спенсер. — Согласно нашим исследованиям, Дарли обычно появляется в полнолуние.

— Она что, оборотень? — спрашивает Уайатт, и я вижу, как он пытается не рассмеяться.

— Нет. Но в ночь, когда она утонула, было полнолуние. И прошлой ночью, когда мы плавали по озеру, тоже было полнолуние.

— Мы слышали её, — с торжеством в голосе объявляет Маленький Спенсер. — И, Боже... Ребята… Это было нечто. Крики — они шли из самой глубины озера. Пронзительные. Полные такой муки... Они словно взывали к любви.

— Настоящая тоска, — соглашается Большой Спенсер, кивая.

Я прикусываю губу. Сильно. Ох, чёрт.

— Ммм, так... Мне не хочется вас разочаровывать, — говорю я Спенсерам. — Но... кажется, это была я.

Их лица мрачнеют.

— Что значит, это была ты? — спрашивает Маленький Спенсер.

— Ага, ну, мы... — Я показываю жестом между мной и Уайаттом. — Вроде как случайно упали в озеро прошлой ночью...

— Случайно? — перебивает Уайатт.

— Ну, он толкнул меня, — сладко говорю я. — И, ну, я помню, что довольно громко кричала, от шока и потому что вода была безумно холодной, а потом у меня началась гипотермия...

— Не было у неё гипотермии, — встревает Уайатт.

— В общем, извините, — заканчиваю я. — Никакого явления Дарли прошлой ночью. Это была всего лишь я.

— Ну, чёрт, — говорит Большой Спенсер.

Какое — то время они сидят, погруженные в свое разочарование, пока Маленький Спенсер не оживляется.

— Знаете что? — говорит он. — Ничего страшного. Абсолютно нормально. То, что это была не она прошлой ночью, не значит, что она не появится сегодня, верно? Посмотрите, какая большая луна. Всё ещё достаточно большая, чтобы она захотела явиться людям и заразить их своей любовной лихорадкой.

— Ну, я бы предпочёл, чтобы она этого не делала, — уклончиво говорит Уайатт.

Спенсеры игнорируют его и устремляют умоляющие взгляды на меня. Думаю, они просчитали, что я более восприимчива.

— Вы не против, если мы посидим здесь, у вашего пирса, и послушаем? — спрашивает Большой Спенсер.

— Конечно, валяйте, — говорю я, пожимая плечами. — Мы просто... пойдём обратно в дом.

— Увидимся завтра на озере, ребята! — кричит нам вслед Маленький Спенсер.

— Этого я и боюсь, — бормочет себе под нос Уайатт.

Мы оставляем двух чудиков наедине с их занятиями и быстро поднимаемся по ступенькам обратно в дом. Мы не произносим ни слова. Только когда французские двери плотно закрываются, создавая звуковую изоляцию от озера, мы переглядываемся и начинаем смеяться.