Чтение онлайн

Кульминация обрушивается на меня, как товарный поезд, вызывая прилив удовольствия по всему телу. Я рычу, кончая себе на живот, и сжимаю головку, чтобы выдавить каждую каплю. Тяжело дыша, я хватаю салфетки с прикроватного столика и вытираюсь. После такой разрядки я должен быть расслаблен. Сонный. Готовый наконец — то заснуть.

Но это приводит к обратному эффекту. Сейчас я бодрее, чем когда — либо. Вздохнув, я сбрасываю одеяло и вылезаю из постели в поисках одежды.

Похоже, я снова буду писать на пирсе сегодня ночью.

Золотые мальчики

УАЙАТТ: Маллеты. Скажите, они хоть кому — то кажутся сексуальными?

БО: Ни хрена.

ЭЙ ДЖЕЙ: Ни капельки.

ГРЕЙ: Они сексуальны, если ты басист в кантри — метал — группе под названием «Опоссум в лунном свете».

БО: Название для твоей следующей группы, Уайатт.

УАЙАТТ: Ладно, но мы согласны? Типа, маллет находится на одном уровне с теми усами, которые Грей отрастил в прошлом году, да?

ГРЕЙ: Какого хрена, не впутывай меня сюда. Те усы были элитарными.

ЭЙ ДЖЕЙ: Ты выглядел как физрук в разгаре бракоразводного процесса.

ЭЙ ДЖЕЙ: Или как наркоман при полицейском осмотре.

ЭЙ ДЖЕЙ: Или как один из тех извращенцев из шоу о ловле педофилов.

БО: Бахахахахахаха

ГРЕЙ: Чувак, с этими усами я за неделю три раза затащил кое — кого в постель, и один раз — в гамак.

БО: Вау, это реально впечатляет.

ЭЙ ДЖЕЙ: Ну не знаю, она хотя бы называла тебя сэром или детективом?

УАЙАТТ: Забудьте, что я спросил.

Гипноз

На следующее утро, пока я одеваюсь, мне звонит Джиджи. У нее сегодня рабочий день, но у нее есть домашний офис в Далласе, который она делит со своим мужем, также являющимся ее крупнейшим клиентом. Когда Джиджи не попала в женскую хоккейную команду на Олимпийских играх в колледже, она начала карьеру спортивного агента. Благодаря тому что ей удалось заполучить Люка Райдера, лучшего игрока, вышедшего из студенческого хоккея за последнее десятилетие, она получила должность младшего агента в одном из ведущих агентств страны.

— Мой брат тебя уже достал?

Я натягиваю джинсовые шорты и застёгиваю их.

— О да.

Джиджи смеётся.

— Так и думала. Он тот ещё подарочек.

Скорее, он капризный мудак. Чего раньше я в нем никогда не замечала. Я проводила с ним время во время семейных отпусков, но никогда наедине, когда я так остро ощущаю все, что он делает. Или не делает. Например, не смотрит на меня. Когда я спустилась вниз в пижаме и рассказала ему о своих планах на день, он ни разу не взглянул в мою сторону, пока варил себе кофе.

Но когда я взглянула на него, меня кольнуло беспокойство. Его глаза были опухшими от усталости, а лицо заросло многодневной щетиной.

— Мне кажется, он не спит, — говорю я Джиджи. — Мне стоит беспокоиться об этом?

— О, это не новость. Он страдает бессонницей почти всю жизнь.

— Правда? Я не знала.

— Он особо не говорит об этом. Но обычно можно понять, что ему становится хуже, когда он начинает вести себя по — свински больше, чем обычно.

— Значит, ему совсем плохо. — Я не могу сдержать сарказм. — Прошлой ночью он вёл себя как полный придурок.

Её тон становится резче.

— Что он сделал?

Решив, что сейчас не время открывать эту банку с червями, я иду на попятную.

— Ничего ужасного. Он просто огрызнулся на меня пару раз.

Ты отчаянно пытаешься привлечь внимание любого парня, который уделит тебе пять секунд.

Ты не пытаешься быть дружелюбной. Ты пытаешься быть желанной.

От смущения у меня сдавливает грудь, когда я вспоминаю обвинения Уайатта.

Пошёл он со своими словами. И пошёл он со своими насмешками о том, что все знали, что Айзек мне изменит. Если они все знали, почему не предупредили меня? Почему они позволили мне строить отношения с этим человеком и планировать с ним будущее?

— Он задел мои чувства. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их сдержать. — Это было не круто.

— Ох, Блейки. — Тяжёлый вздох Джиджи наполняет моё ухо. — Слушай, Уайатт может быть придурком, но в глубине души он хороший парень. Если скажешь ему, что он задел твои чувства, обещаю, он воспримет это близко к сердцу и больше никогда так не сделает. Он становится таким сентиментальным, когда пытается загладить свою вину.

Не знаю, хочу ли я видеть сентиментального Уайатта. Я не могу смягчиться по отношению к нему, потому что каждый раз, когда я это делаю, он унижает мою гордость.

— Все в порядке, — легко говорю я. — Я прощаю его.

— Чем сегодня займёшься? — спрашивает она.

— Пойду в библиотеку.

— Ты в курсе, что летом нет учёбы, да?

— В курсе. Но мы прошлой ночью встретили этих паранормальных подкастеров...

— Прости, что?

Смеясь, я ввожу её в курс дела насчёт Спенсеров.

— Они утверждают, что у озера Тахо есть сверхъестественная история, и ты же меня знаешь — теперь я должна это исследовать.

— Ты такая зануда. Но, полагаю, повеселись?

Попрощавшись, я спускаюсь вниз и нахожу Уайатта, ждущего меня на кухне.

— Готова ехать? — резко спрашивает он.

— Нет, — парирую я. — Ты не едешь со мной. Мне не нужен сопровождающий в библиотеку.

Впервые за всё утро его взгляд находит мой.

— Я не в библиотеку. Мне нужно кое — что сделать в городе, так что джип нужен мне. Я тебя подброшу.

Я расслабляюсь.

— О. Ладно. Разрешаю. Дай — ка я возьму термокружку.

Уайатт больше не произносит ни слова, пока мы садимся в джип и едем в Тахо — Сити. Тишина меня нервирует, поэтому я отвлекаюсь на телефон, просматривая бессмысленные фотографии от друзей и блогеров, а также несколько постов из аккаунта «Дельта Пи», в которых мы рассказываем о наших летних благотворительных мероприятиях. Я никогда не думала, что вступлю в сестринство, но мама убедила меня, сказав, что там я найду друзей. И что в итоге? Ничего. Если не считать моей наставницы Чарли, которая выпустилась несколько лет назад, из «Дельта Пи» я близка только с Джульеттой, и мы обе даже не живем в доме сестринства.