Чтение онлайн

Я сгибаюсь пополам, задыхаясь от смеха. Уайатт вытирает слезы с глаз, откидывает волосы с лица и хохочет во все горло.

— Господи Иисусе, — хрипит он.

— Ладно, — говорю я, когда мой смех наконец стихает. — Да, они чокнутые. Но они были в некотором роде очаровательными.

— Они не были очаровательными, Логан.

— Кроме того, и я не шучу, но я действительно заинтригована делом Дарли. И всеми этими сверхъестественными историями о Тахо. — Я бросаю на него взгляд по пути к лестнице. — Тебе завтра понадобится джип или я могу его взять?

— Взять куда? — подозрительно спрашивает он.

— Ты в курсе, что я могу ездить в город одна, не отчитываясь тебе, зачем, да?

— Взять куда? — повторяет он.

— Боже мой. Если тебе так надо знать, я хочу заскочить в библиотеку. — Я поднимаюсь по лестнице и бросаю через плечо: — Я иду переодеваться.

— Хорошо, надень пижаму. Я одобряю.

Я замираю на середине лестницы и смотрю на него сверху вниз.

— Я же сказала, что ухожу. Это не изменилось.

— Ты никуда не пойдёшь.

— О нет, пойду. И знаешь, что ещё? Ты не приглашён.

— Черта с два я не приглашён.

— Извини, Грэхем. Я просто вызову такси и поеду.

— Я отвезу тебя, — говорит Уайатт сквозь стиснутые зубы. Я вижу, как у него сводит челюсти от напряжения.

— Нет, — весело отвечаю я. — Потому что ты не едешь.

— О, я настаиваю.

Он топает прочь, а я ухмыляюсь про себя, поднимаясь по оставшимся ступенькам. Реверсивная психология. Срабатывает каждый раз.

Все ревнуют

Бар — это одно из тех придорожных заведений у озера, с гирляндами в виде лампочек и деревянными столиками с липкими поверхностями. Мы находим место в глубине зала, рядом с музыкальным автоматом, из которого доносится классический рок, от которого мой отец пускал бы слюни. Кстати, о слюнях: наш официант не может перестать пялиться на Блейк, хотя я его не виню, потому что я делаю то же самое. Эта невыносимая женщина переоделась в сарафан, который словно создан для одного: доводить мужиков до стояка. Короткий, белый, невинный... с той особой невинностью, которая не имеет ничего общего с настоящей.

Убейте меня.

Я бы предпочёл остаться дома с гитарой, но она была полна решимости пойти куда — нибудь сегодня вечером, со мной или без меня. И, ну... вариант без меня не подходил, так что... я здесь. Потягиваю виски, который мне даже не хочется пить, и стараюсь не замечать, как задирается ее сарафан, когда она садится на табурет. По крайней мере, она пьет безалкогольный коктейль. Полагаю, это должно обнадеживать.

Черт. Как я позволил всем этим мыслям засесть у меня в голове? Мне нужно держаться подальше от Блейк, а вместо этого я липну к ней, как банный лист, потому что вся семья постоянно напоминает мне, что она только что рассталась с парнем и ей нужен кто — то, кто присмотрит за ней.

Но этим кем — то не должен быть я.

Я худший из возможных кандидатов.

По моему выражению лица Блейк, кажется, поняла, о чем я думаю, и закатила глаза.

— Боже, Грэхем. Твоя угрюмость зашкаливает, даже по твоим личным высоким стандартам.

— Прекрати флиртовать с официантом, — бесстрастно говорю я.

Она изумленно смотрит на меня.

— Что, прости? Что, черт возьми, с тобой не так?

— Ничего. Но не думай, что я не заметил, как ты потрогала его руку, когда он передавал тебе напиток.

— Потрогала его руку?

— Ты коснулась его руки. И твоя улыбка была слишком дружелюбной. Он подумал, что ты заигрываешь с ним.

— О Боже. Я случайно задела его руку, когда брала свой напиток, и вежливо улыбнулась в знак благодарности. — Она наклоняется, обхватывает губами соломинку и делает большой глоток. — С чего вдруг ты так переживаешь из — за всего, что я делаю? Ты мне не отец.

Она права. Я ей не отец. Я эгоистичный ублюдок, который не имеет права так сильно её хотеть. Но я хочу. Каждый раз, когда она смеется, мне хочется, чтобы этот звук проник прямо в мою душу. Каждый раз, когда она закатывает глаза, мне хочется прижать ее к стене и показать, что именно я все это время сдерживал…

Она всегда меня привлекала, но раньше это было просто влечение. Поэтому мне было легко провести черту и следовать правилу, которое я сам для себя установил: руки прочь. Я могу заняться сексом где угодно. Мне не нужно ради этого рисковать и причинять боль близкому другу семьи.

Но сегодня это было чем — то гораздо большим, чем похоть. Сегодня это была гребаная одержимость. Потому что она пробралась ко мне в голову. Даже сейчас я снова и снова прокручиваю каждый разговор, каждую улыбку, каждую дурацкую шутку. И эта странная боль в груди — она появилась в день её приезда и не отпускает — самое поганое во всём этом. Слишком похоже на чувства сопливого подростка, влюбившегося впервые в жизни.

Это не гребаная влюблённость. Я не такой парень. И я знаю эту девушку большую часть своей жизни. Какого чёрта я схожу с ума сейчас?

Это целибат. Должно быть, дело в нём. В сочетании с тем фактом, что я не могу от неё отвязаться. Близкое соседство, горячая девушка, никакого секса. Очевидно, это рецепт для того, чтобы взорвать Уайатту мозг.

Я ставлю стакан так резко, что столик вздрагивает.

— Я просто пытаюсь за тобой присмотреть.

— Не надо. Мне это не нужно, — раздражённо говорит она, упираясь обеими руками в стол, а потом морщится. — Фу! Почему он такой липкий? — Она поднимает ладони и смотрит на них с гримасой. Затем, ворча, сползает со стула. — Замечательно. Теперь мне нужно вымыть руки

Все мужчины в радиусе 15 метров провожают ее взглядом.

Как только она скрывается в коридоре, ведущем в уборную, я хватаюсь за телефон и пишу чуваку, из — за которого я оказался в таком положении. Коул клялся, что этот план воздержания поможет. В прошлом году он сам через это прошел — полное воздержание от секса после многих лет беспорядочных связей. И я слышал его треки времен целибата. Его новый альбом просто убийственный, и этой осенью он отправляется в мировое турне — значит, в этом безумии определенно что — то есть.

Так почему со мной это не работает?

УАЙАТТ: Эта штука с отсутствием секса выносит мне мозг.

КОУЛ: Я же говорил, что будет нелегко. Выше нос, малыш. Просто избегай искушения.

УАЙАТТ: Как я могу это сделать, когда искушение буквально постучалось в мою дверь?

КОУЛ: Это ещё что значит?