Чтение онлайн

В голову лезла весёлая народная песенка, но вряд ли она понравится ангерцам.

Наконец меня позвали.

Вышла, глядя себе под ноги, встала рядом с музыкантами и, несколько раз глубокого вздохнув, начала петь.

Вскоре меня оборвали: норн альг Саварш потребовал что-то повеселее. Запнувшись, кивнула и запела ту самую фривольную кеварийскую песенку.

– Ладно, вижу, голосок есть, - министр хлопком в ладоши прекратил мои мучения. – Но что-то не заметил, чтобы ты хромала. Виконт Тиадей, думаю, вы не станете возражать, если она потанцует вместе с другими торхами.

Хозяин промолчал и махнул рукой.

Я пристроилась в заднем ряду, чтобы не бросалась в глаза неуклюжесть: что поделаешь, обделила природа пластикой танцовщицы. Радовало, что некоторые двигались хуже меня.

Постаралась красиво изгибаться, показать себя с лучшей стороны. Бросила взгляд на хозяина: следит, поводя пальцем по ножке бокала. Что ж, если этого он от меня ждёт, я продолжу, только не позволю большего, чем игры с длиной юбки. Другие, впрочем, тоже.

Чувствовала на себе сальные взгляды, но продолжала, стараясь улыбаться. Годы научили терпеть.

Музыка постепенно проникла в кровь, выстраивая последовательность движений.

Кажется, я нравилась министру. Он подошёл к хозяину, что-то шепнул на ухо, косясь в мою сторону. Норн нахмурился. Что, неприятно? Так вы этого хотели, хозяин, я для вас стараюсь.

– Эй, а тебе персональное приглашение нужно? – грубый окрик вывел из состояния задумчивости.

Оглядевшись, поняла, что осталась одна. Музыка смолкла. Торхи разносили вино. Я присоединилась к ним, стараясь игнорировать шуточки.

Всё бы благополучно закончилось, если бы я не оскорбила министра. Нет, у меня и в мыслях не было, всё само собой получилось…Виной всему тост: «За то, чтобы нашу постель ежедневно согревала новая иноземная сучка с большими сиськами и упругой попкой» и «забавное» развлечение. Министр заставил свою торху, совсем юную девушку прыгать через верёвочку. Слуги специально натягивали её так, чтобы девушка падала или не могла перепрыгнуть. В качестве наказания она снимала по одному предмету одежды или целовала указанного хозяина человека.

Потом министр мимоходом, возобновив светскую беседу, приказал торхе встать на четвереньки и изображать собаку. Ему и его друзьям доставляло удовольствие наблюдать за тем, как обнажённая девушка с ошейником из собственного пояса покорно выполняет команды. И им всем, всем этим норнам, это нравилось! Некоторые даже предлагали для большего сходства приладить между ягодиц хвост.

И хозяин тоже молчал. Мельком бросил равнодушный взгляд на «живую собачку» и спокойно продолжал разговаривать с соседом. Для него это тоже было нормально.

Я пыталась не смотреть, но внутри клокотала ярость. В конце концов, не выдержала и со словами: «Чтоб вам на её месте оказаться, благородному ангерскому ублюдку!» плеснула министру в лицо вино из бокала.

Едва успела отскочить, увернувшись от запущенной побагровевшим норном бутылки.

– На дыбе сдохнешь, подстилка безродная!– шипел министр, утираясь носовым платком.

Я попятилась и наткнулась на хозяина. Его пальцы больно впились в мои плечи.

Пощёчина обожгла щёку, такая сильная, что я упала.

– Не беспокойтесь, она своё получит, - заверил разгневанного норна хозяин и за шкирку выволок меня вон.

Остановился в холодной галерее с видом на сад и встряхнул:

– Совсем с ума сошла?! Соображаешь, что делаешь?

Молчала, плотно сжав губы и потирая скулу.

– Что, больно? Сама виновата. А теперь советую кричать громче, чтобы Саварш не потребовал публичного наказания.

– И что же придумает хозяин, чтобы его знакомому было приятно? Тоже прыгать на одной ножке, как та девушка?

– Это что ещё за тон? – прикрикнул на меня норн. – Сейчас договоришься, получишь по всей строгости закона.

Не выдержав, смело, с вызовом глянула ему в глаза и процедила:

– Вы тоже находили это забавным? А ведь там унижали человека…

– Она рабыня, ничего предосудительного не произошло.

Я едва не захлебнулась от накативших чувств. Значит, это нормально?! Хотя, чего ещё ожидать от араргца. Они люди, а мы, все остальные, нет. Да, я могу быть сколько угодно любимой, но изменит ли это отношение к тем, кто живёт за пределами Восточного архипелага, тем, кого загоняют сюда, как скот?

– Чудесная ситуация, Лей, просто прелестная! – цокнул языком хозяин.
– Ну, чего замолчала? Изображай, что тебя до смерти избивают.

– А вы разве не станете? – я удивлённо взглянула на него. – Вы же блюдёте законы, защищаете их… А торх положено избивать.

– Нет, не стану, - резко отрезал норн. – Бесполезно. Лучше скажи, зачем ты это сделала? Я же говорил, что этот человек мне нужен. Столько месяцев подходы к нему искал, столько сил угробил…

Первые, самые сильные, удары приняла на себя стена, я же стояла и, слушая отповедь хозяина, старательно изображала крики боли. Потом норн всё же занялся мной.

Я удивительно легко отделалась: за оскорбление норна должно достаться так, что дышать было бы больно. А так хозяин только ремнём немного по мягкому месту прошёлся.

– А теперь домой! А мне ещё извиняться перед треклятым Саваршем… И нечего на меня так смотреть – когда я тебя в последний раз избивал? Уже два года пылинки сдуваю, - усмехнулся он. – На улице осторожнее, по тёмным переулкам не шатайся.

Но я пошла не домой, а сбежала к Тьёрну.

Уже вечер, значит, он не в Университете, а дома. Если, конечно, куда-то не зашёл.

Мы столкнулись в начале улицы Белой розы, ещё немного – и разминулись бы.

Тьёрн удивился моему визиту, но тут же отменил планы на остаток дня. Заметив пунцовевший синяк, скрипнул зубами. Наверняка послал мысленное проклятие хозяину.

Напоив меня чаем с печеньем, он положил ладонь на скулу и, что-то беззвучно приговаривая, начал водить подушечками пальцев по часовой стрелке.

Кожу на миг обдало жаром, и маг отнял руку. От синяка не осталось и следа.

– Это он? – тихо спросил Тьёрн, погладив по щеке.