Чтение онлайн

На мгновение жрец побледнел, он извинился за то, что так долго возится с последним шнурком.

— Вы правы, молодой господин, — начал тот, от чего-то понизив свой голос. — Но лучше бы вам самим все увидеть.

— Увидеть что? — юноша в упор посмотрел на его круглое веснушчатое лицо.

— С вашего позволения, я, пожалуй, схожу за господином Хаймонтом, — не дождавшись какого-либо ответа, жрец тут же вылетел из комнаты, забыв запереть за собой дверь.

«Чего он так боится?» — подумалось юноше, и, сжав во внутреннем кармане письмо учителя, он вышел в светлый коридор.

В этот раз Свейн решил не пробираться до своих личных покоев в обход, как он предпочитал делать до этого, а пройти напрямую, через главный холл. Обычно часть этого замка была заполнена изумрудными мантиями, и юноша надеялся встретить там Кигана или же кого-нибудь из своих близких знакомых.

Но первое, что бросилось ему в глаза, на удивление, были не спешащие по своим делам жрецы, а королевская стража. Белые рыцари в красных широких плащах, что стояли у самого входа в замок и вверх по лестнице. Их доспехи отливали серебристым свечением, ловя на себе лучи теплого полуденного солнца. В своих тяжелых шлемах, почти полностью скрывающих лицо, рыцари выглядели похожими на искусно выполнение статуи. «Может быть Король Люциан явился со срочным визитом?» — тут же подумалось Свейну, но глубоко в душе он понимал, что это не так. Люциан Венценосный не покидал свой королевский дворец уже более семи лет. С чего бы ему уезжать из него сейчас?

Свейн бросил свой взгляд на высокие створчатые ворота, которые в этот раз, почему-то были закрыты, а тяжелая железная решетка над ними опущена, что на памяти юноши случалось лишь несколько раз. Замок магистериума находится на отвесной скале. Благодаря такому расположению, к нему не очень легко добраться, как и на лошади, так и на выносливом муле. В каретах же или в широких запряженных повозках это и вовсе сделать почти невозможно.

Поэтому жрецы и предпочитают использовать руны для телепорта, а также специально построенную площадку, позволяющую им без особых проблем покидать пределы замка. Пшено, соленья и мясо, также доставляются в магистериум через специальный горный проход, где с помощью огромных железных подъемников, их поднимают вверх, а уже потом складывают в мешки и бочки и развозят в подвалы склада.

— С…Свейн? — знакомый голос вдруг послышался из-за спины, то был длинноногий юноша, что стоял неподалеку, будто прячась в тени огромных мраморных колон.

— Трость? Я как раз хотел…

Но тот, качнувшись, чуть отошел назад.

— Что с тобой? Ты словно призрака увидел, — юноша понимал, что выглядит он неважно после двух проведенных в бреду ночей, но вот чтобы его боялись…

— Я думал, я был уверен… — Йон вдруг подбежал к своему другу и до хруста сжал его в своих крепких объятиях.

— Эй, полегче, прошу! Я еще не до конца пришел в норму.

Тот, немного пристыженный, все же отпустил его и уставился в пол.

— Прости, что я тогда злился на тебя, я действительно…

— Что? — Свейн поправил свои взлохмаченные волосы. — О чем ты вообще?

— О том случае, — казалось бы, Трость собирается и вовсе заплакать. — То, что произошло в зале для слушаний, когда я прошел мимо, и…

— Забудь, это было давно. — и правда, с того момента прошла уже не одна неделя, Свейн перестал думать об этом как только вернулся на склад. — Ты можешь мне рассказать, что здесь происходит?

— Здесь? — его глаза с ужасом расширились. — А ты не знаешь?!

— Не знаю. А единственный человек, который мне может сейчас помочь, стоит и задает совершенно глупые вопросы.

— Я… Ты обо мне?

Тяжело вздохнув, Свейн покосился на опущенную решетку. Ему совершенно не хотелось вести разговор именно здесь, стоя посреди всех этих стражников.

— Я так понимаю, без какого-либо разрешения, замок магистериума теперь не покинуть? — спросил он у своего взволнованного приятеля.

— Д-да, сейчас с этим сложно. Но говорят, что это временные меры.

— Кто говорит? — юноша немного нахмурился. — Это Совет так решил? Иерихат?

Йонас покраснел прямо до кончиков своих лопоухих ушей.

— Высшего Совета больше нет, Свейн.

И снова перед глазами вдруг стало темно. На всякий случай Трость подхватил его на руки, и, оперев на свое костлявое плечо, провел поближе к стене.

— Все случилось вчера ночью, когда…

— Не сейчас, Йон. Мне нужно сесть.

Кровь пульсировала у него в голове, не давая Свейну как следует обо всем подумать. Он также заметил, что проходящие мимо жрецы, ускоряют свой шаг, как только замечают длинноногого юношу в компании будущего графа. А может, ему это только кажется сейчас?

— Значит… Это все же случилось?

Йонас осторожно кивнул, поглядывая на свои обгрызенные ногти.

— Где сейчас они?

— Они? — удивленно повторил тот.

— Да, мой учитель. И другие члены Совета. Где они? — Свейн сжал в кармане оставленное Киганом письмо.

Казалось бы, Трость и сам готов потерять сознание, до того он вдруг побледнел. Путаясь в словах, и несколько раз извинившись, он, наконец, сказал.

— Алая Дева, то есть принцесса Валлария, прилюдно объявила их изменниками королевства. Все девять членов Совета отправлены в темницы, где будут дожидаться справедливого приговора, — Йон вздрогнул, будто бы его облили холодной водой. — А Иерихат… Там, если подняться выше…

— Что там? Йонас, говори!

Но вместо того, чтобы ответить, Трость поднял свой дрожащий палец вверх. Там, где шесть мраморных столбов сходились воедино, подвешенный на железных цепях, висел какой-то странный предмет. Свейн не сразу понял, что у этого самого «предмета» были руки, ноги и голова, до того он казался нереальным. И чем больше юноша смотрел на висящее в воздухе тело, тем больше он приходил в ужас.

«Это уже шестая за сегодня. Я видел, как она грызлась с другой за кусок моего плесневого хлеба. Но если крысы не отравятся, то может не отравлюсь, и я?»

— Есть или не есть, это твой выбор.

— Ты думаешь я и правда притронусь к этим помоям? — Киган яростно сверкнул на стражника своими темными глазами.

— Прошло только два дня. Все еще впереди.

И самое гадкое, что этот ублюдок был прав. На пятый день Киган вылизал всю засохшую тарелку с овсяными отрубями, а также доел тухлую несоленую сельдь, что принесли ему на ужин в первый же вечер его заключения. Они специально морят его голодом, хотят, чтобы голова перестала думать. Но Киган это понимает, и без конца произносит в уме формулы, составы зелий, повторяет древние руны, даже те, которые он не использовал со времен своего ученичества. А вот теперь, он даже перешел на пересчитывание пробегающих по полу крыс…

— Вот, это я понимаю, — улыбнулся однажды стражник, ставя перед узником очередную порцию приготовленного дерьма.

Киган разбил бы ему лицо, если бы только мог дотянуться. Но он здесь, в одной из подземных камер магистериума, и все, что он может сделать это только плевать в его сторону.

— Я помню тебя, помню твое жалкое лицо, когда тебе выдали твою деревянную брошь.

— Брошь? — усмехнулся тот. — Нет больше рангов. Как нет и Совета девяти. А кто теперь выглядит действительно жалким, так это еще надо подумать.