Чтение онлайн

Честно говоря, Киган не имел ни малейшего понятия, как бы он смог отомстить своему ухмыляющемуся надсмотрщику. Но мысли об этой расправе согревали его душу в голодные, наполненные подземной сыростью, дни.

— Вставай!! Эй, ты там помер что ли? Слышь, говорю, вставай! — стражник бил по железной решетке щитом, заставляя и без того гудящую голову, разболеться еще сильней.

— Заткнись, ублюдок, — сквозь зубы прошипел Киган, все же приподнявшись со своей грязной мантии. — Жалкий кусок человеческого дерьма.

— Как мы заговорили, — мужчина улыбнулся, но стучать по решетке все-таки перестал. — Ну, с этим мы потом разберемся. А пока, к тебе тут гости.

— Что?.. Кто? — он с отвращением осмотрел свои испачканные в грязи руки и потную, пропахшую мочой, одежду. — В таком виде я отказываюсь кого-либо принимать. Принеси мне новую мантию и дай воды, чтоб умыться.

— Ишь чего себе возомнил. Может тебе еще и баню растопить? Умывальщиц привести? Да тех, что покрасивее.

— Девушек может оставить себе, а вот от горячей ванны я и правда не откажусь.

— Знаешь, что у меня еще горячее? — стражник скривил свои губы в злорадной усмешке. — Струя моей вонючей мочи. Впрочем, можешь подставить руки и голову, там на все хватит.

— Принеси ему то, что он велел, — чей-то твердый голос послышался неподалеку, и, к своему ужасу, жрец вдруг осознал, что этот голос, принадлежит его ученику — Свейну.

— Но господин, как же я?..

— Меня не волнует, — резко перебил его тот. — Принеси ему одежду и чистой воды. Я подожду.

— Слушаюсь, — стражник поклонился, и, подняв со стены рунный фонарь, поспешил прочь.

«Свейн. Это точно Свейн. Это его голос», — Киган потрогал свою отросшую бороду. — «Нет, он не должен меня таким видеть».

— Я не собираюсь с тобой разговаривать. Ты больше не мой ученик, а я никакой не учитель. Так что, или сама Алая Дева явится сюда, или я ложусь спать.

Жрец сказал это скорее в темноту. Юноша все еще стоял где-то за поворотом, и был он там не один, Киган понимал это по шепчущимся снаружи голосам.

Вскоре вернулся стражник, он бросил перед Киганом грубые штаны и рубаху, и хоть одежда была довольно старая на вид, но она все еще несла в себе запах мыла и далеких луговых трав. Жрец с неподдельным удовольствием приложил чистую ткань к своему носу и еще какое-то время просто наслаждался этим забытым в темнице запахом.

Вода, в поставленном на пол ведре, была чуть теплая, но Киган все равно смог оттереть въевшуюся грязь с лица, волос, локтей и обгрызенных пальцев. Перед этим он, правда, изрядную часть жадно выпил, но это ничего, вода помогает думать.

— Ну, ты закончил? — стражник ударил ботинком по железной решетке.

— Не знаю даже, думаю, может еще о чем попросить, раз ты такой добрый и послушный.

— Ах ты кусок…!

— Оставьте нас, — Свейн вышел вперед, неся перед собой тусклый рунный фонарь. — Принцесса обещала мне, что я смогу поговорить со своим учителем наедине.

— Так не забудьте и вы о том, что пообещали ей, — процедил сквозь зубы разъяренный стражник.

— Мой разговор с принцессой Валларией вас никак не касается, господин Флинн, — он будто бы подрос с того времени, как Киган видел его в последний раз. Казалось бы, это было так давно. В той больничной комнате, Свейн лежал под действием зелий, весь покрытый потом и мучающийся от бесконечного жара. — Дайте мне пол часа. Если что, королевские плащи присмотрят за нами.

— Уж в этом я не сомневаюсь, — едва не задев его плечом, стражник прошел мимо юноши, бурча себе что-то под нос.

Какое-то время Свейн просто смотрел на своего учителя, и по его лицу было трудно угадать, удивлен ли он, либо же наоборот испытывает отвращение. Он специально оставил рунный фонарь светиться только на половину своей мощи, в подземелье очень темно, и юноша хотел, чтобы глаза Кигана сначала привыкли к этому холодному искусственному свету.

— Учитель, я…

— Зачем ты пришел? — Киган сжал свои руки в кулак, пытаясь прикрыть свернутую в углу мантию, что служила ему вместо мягкой постели. — Мне необходимо срочно побеседовать с принцессой. Как увидишь ее, так и передай.

— Она не желает встречаться ни с кем из бывшего Совета, — Свейн пристыженно опустил глаза.

— Ну так сделай что-нибудь!! Заставь ее! Я кое-что узнал, и мне важно…

— Казнь состоится завтра днем, — только и смог проговорить юноша. — Я уже ничего не могу сделать.

И почему это Киган почувствовал вдруг облегчение? Он ожидал этих слов? Ведь все это было понятно с самого начала. Прямо после того, как казнили Великого Хала. Хотя «казнь» для того, что эти чудовища сделали, было не совсем подходящим словом.

Иерихат-хала буквально выволокли в главный холл магистериума, перед этим лишив его глаз и возможности самостоятельно стоять на ногах. С него сняли всю одежду, обнажив тощее, бледное тело дрожащего старика на всеобщее обозрение. Королевская стража стояла наготове вдоль стен всего округлого помещения, а также у главной лестницы, и у выходов в восточный и западный коридор.

Никто не смел даже пошевелиться, чтобы броситься халу на помощь, хотя, если быть до конца честным, Киган почти ни у кого и не заметил этого желания — помогать. Многие жрецы наоборот будто бы улыбались и подбадривали действия палача. А Киган, благодаря своему высокому званию, наряду с другими закованными в цепи членами Совета, смотрели на все происходящее с самых первых рядов.

Где-то на самой вершине лестницы, вперед вдруг вышла одинокая фигура, в длинном красном платье и с распущенными черными, будто сама ночь, волосами. Какое-то время она просто взирала на всех сверху вниз, а после, вскинув руки перед собой, сказала.

— Я — принцесса Валлария, законная наследница трона, будущий правитель объединенных графств и южных островов, меченая Древними нести правосудие и процветание на весь материк — заявляю, что отныне Магистериум целиком и полностью переходит под королевский контроль, который будет осуществляться непосредственно из Великого Дворца. Высший Совет девяти, возглавляемый Иерихат-халом, провозглашаются изменниками короны, и будут отправлены в подземные темницы, где и останутся дожидаться своего приговора. — выдержав недолгую паузу, она продолжила. — Я обвиняю Совет в возможном убийстве моей матери — бывшей Королевы Марлеи, а также в преднамеренном желании смерти моего отца — Короля Люциана Венценосного. Имеются неопровержимые доказательства, по которым следует, что на протяжении многих лет, Совет травил, пытал, опаивал зельями нашего короля, заставляя его подписывать нужные Магистериуму указы и правила, улучшающие их жизнь, а также укрепляющие влияние жрецов среди народа.

— Но это не так! — один из членов Совета, пожилой Мариос, вдруг повалился на колени, в надежде на то, что принцесса его услышит. — Мы лечили короля Люциана. Он болен, он… Он безумен!!

«Вот же ж кретин», — Киган до крови прикусил нижнюю губу, глядя на то, как этот жалкий мужчина распростерся на холодном мраморном полу.

— Безумен значит? — принцесса подала знак рукой, и этого беззащитного старика вновь поставили на ноги. — Все слышали слова изменника?

Гулкий шепот прокатился вдоль стен Белого замка. Народу в главном холле собиралось все больше, была глубокая ночь, и кто-то только что встал со своей теплой постели, толком не понимая, что здесь происходит. Всеобщее внимание было приковано не только к самой принцессе, но и к Иерихат-халу, что все это время беспомощно висел на железных цепях, которые стражники с такой легкостью натянули прямо посреди круглой залы.