Чтение онлайн

– Про комппьютерные игры не удивились, значит, знаете, что такое копм? "Виндоус"?

– Всё, хватит! – оборвал гауптман. – Все вопросы и ответы завтра. Wegfuhren! Увести!

На улице было жарко. Солнце уже вскарабкалось в зенит. После полумрака хаты резануло по глазам. Воздух был насыщен запахом трав. Весёлые барашки облаков, щебет птиц и стрекот цикад, – всё это делало нереальным происходящее. Жизнь была так прекрасна. "Может, близнецы правы? Рвануть"? – промелькнуло в голове у Денисова. Но разум возобладал. Некуда бежать. Интересно, на что надеялись те, кто вообще решался на побег из плена? Или отчаяние и невозможность терпеть беспредел были выше осторожности?

***

Дом, куда отвели пленников, располагался через улицу. Он был похож на тот, где жил гауптман. Две комнаты. В углу большой светлицы с покрытыми штукатуркой и побеленными стенами высилась русская печь. В центре стоял массивный деревянный стол. Рядом четыре стула. Комнату также занимала застелённая железная кровать и старинный комод – роскошь для деревни того времени. В красном углу – образ Божьей матери. На окнах белые узорчатые занавески. В другой комнате находились всего лишь две также аккуратно застеленные кровати и тумбочка. Во всем чувствовался порядок и чистота. Но всё равно, было как-то неуютно, может быть, от душевного дискомфорта.

Солдат принёс еду. Термос с кофе, галеты, буханку хлеба, яйца, четыре варёные куриные ножки, плитку шоколада, яблоки и крынку молока.

Не евшие толком почти более трёх суток мужики, не стали следовать глупому принципу – лучше умереть с голоду, чем принять пищу из рук врага – и накинулись на еду. Для борьбы с неприятелем нужны силы.

Глебов с набитым ртом продекламировал Иртеньева:

– Много ль человеку надо,

Чтоб не впасть ему в коллапс?

Яйки, курки, масло, млеко,

Ну, ещё понятно, – шнапс.

Так что мы и дальше рады

Ваши трескать пироги,

А советов нам не надо.

Для других прибереги.

После того, как голодные желудки набились едой, организмам, привыкшим к никотину, захотелось курить. Все, кроме избавившегося от вредной привычки Алексея, осторожно начали затягиваться дымом оставленных солдатом сигарет.

– "Regie 4", – прочитал Серёга. – Солдатские.

Сначала курили с опаской, но, поняв, что в "палочки здоровья" не напихано никакой дряни, стали блаженно расслабляться. Появилась сытость и сонливость. За окном смеркалось. Часы у пленников отняли, но по ощущениям было около десяти вечера. Может быть, меньше, – в это время года темнота наступает поздно, но из-за чёрных, грозовых туч, которыми хмурилось будто недовольное происходящим небо, точно определить, который час, не представлялось возможным.

– Я всё-таки предлагаю побег, – нарушил тишину Игорь.

– Опять снова здорово, – закатил глаза Денисов. – Ну и куда мы денемся? – Ты же видел, что мы приплыли на тоже место, значит гауптман прав, через десять вёрст мы упремся в конец зоны и будем, пока не надоест, преодолевать одну и ту же стометровку.

– Не верю я ему, – упрямился Полковник. – А то, что мы по реке сделали петлю, так, скорее всего, свернули не в тот рукав и обогнули какой-то остров. Тем более, тогда уже был вечер и туман, – видимость как в танке… Серёга, а ты что молчишь?

– Гроза приближается, затишье в природе. Парит, – задумчиво произнес Глебов.

– Во-во! – подхватил Генка. – Скоро ветер поднимется, гроза, ливень. Удобный момент, под шумок, так сказать.

– У меня сомнения. – Сергей не спешил.

– А у меня огромное желание рвануть и в то же время какое-то чувство подсказывает, что Ариец не врет. – Алексей снял кроссовки. – Это отнимает у меня способность сосредоточиться на чём-то одном. Значит, мозги хреновые стали. А признаком первоклассных мозгов, как говорил Скотт Фитцджеральд, является способность держать в голове две взаимоисключающие мысли одновременно. Если при этом человек ещё и не теряет способность соображать. – Денисов на секунду замолчал, вытянулся на кровати, зевнул и добавил:

– На самом деле мысли не две, а три: во-первых, желание сбежать, во-вторых чувство опасности, поскольку в случае захвата оружия придётся опять стрелять, и в-третьих, любопытство, – что может рассказать и предложить нам гауптман.

– М-м-да, – протянул Полковник, – наверное, придется голосовать. Если мы придём к решению линять, надо продумать план действий, как нейтрализовать часовых и в каком направлении двигаться.

– Я не буду голосовать, – произнес сонным голосом Денисов. – Скорее всего, я за то, чтобы дождаться утра и выслушать гауптмана. Возможно, он нам как-нибудь косвенно подскажет другой выход из положения. Да и неуютно как-то скоро станет на улице. Гроза надвигается.

– Ну ты, блин, в-а-а-ще! Что, откажешься уходить вместе? – Полковник, казалось, готов был взорваться от негодования?

– Так кокнут ведь при побеге…

– Знаете, что такое драма? – вмешался Писатель. – Это когда обе стороны правы.

– И ещё одно соображение, на этот раз насчёт жизни и смерти: жизнь напоминает кабак, – засидевшимся посетителям не хочется уходить, – изрёк очередную сентенцию Денисов. – Вдвойне неохота, чтобы выгоняли раньше времени.

Молчание заполнило комнату.

За рывок проголосовали Полковник с Геком, Глебыч воздержался, Лёлик не изменил мнения и был против.

– Да, прав был классик, инакомыслие – лучшее оправдание бездействию. – Игорь не любил окрашивать ту или иную ситуацию в оттенки и полутона, чёрно-белые цвета для него были предпочтительней. – Придётся тебе, Алекс, подчиниться. Двое "за", один колеблется, но по глазам вижу, Серёга, скорее, не хочет здесь оставаться. Ты – в гордом одиночестве. Если останешься, никто тебя не поймёт. Кроме белобрысого пуделя. Он расценит это как твое желание выполнять его приказы и лизать ему жопу.

– Ладно, велеречивый, хрен с тобой, конечно, я тоже пойду, но потом не говорите, что я вас не предупреждал.

– Кстати, – заметил Сергей, – я, скорее, на Лёшкиной стороне. Простите за каламбур, но здравый смысл говорит, что побег не имеет здравого смысла. Карты нет, еды нет, оружия нет. Куда направляться, – непонятно. Даже ориентиров никаких. Но, с другой стороны, оставаться здесь тоже чревато. Мало ли какие эксперименты на нас захотят проводить. И останемся ли мы после них в живых. Надеяться на импровизацию стрёмно. Да и не супермены мы никакие и не герои.