Чтение онлайн

Фик, осведомленный в законодательных источниках западноевропейских государств, но мало знакомый с русским языком, только доставлял тексты для переводов и давал консультации по ним, руководить же самой переводной работой он, конечно, был не в состоянии. Поэтому переводы стали производиться по указаниям Сената в государственных коллегиях.

После того как во вновь учрежденных коллегиях по штатам были положены должности переводчиков и для них были подысканы подготовленные лица, дело переводов уже не испытывало больших затруднений. При необходимости перевести какой-либо обширный закон он разделялся на несколько тетрадей и рассылался по коллегиям, а каждый переводчик к определенному сроку выполнял свое задание. Например, 5 марта 1722 года Юстиц-коллегия представила Сенату переведенные главы при таком рапорте члена коллегии Вольфа [391] : «По указу е[го] им[ператорского] в[еличества] из Правит[ельствующего] Сената, велено в Юстиц-колегии сочиненные Уложения разные пункты, которые присланы при том указе, перевести с немецкого на российский язык, пять тетрадей на тридцати листах, и взнесть в Сенат. И по тому е[го] в[еличества] указу означенные пункты на руский язык переведены» [392] .

Над представленным переводом эстляндского земского права работали следующие переводчики, имена которых, в силу предписания Генерального регламента об обязательной подписи переводчика под своей работой, находятся под переведенным ими текстом: «О супружестве» переводил Берг-коллегии переводчик Бланкенгаген; следующие главы – Государственной штатс-конторы переводчик Абрам Иохельсен; «О порутчиках и о истцах и ответчиках» – Главного магистрата переводчик Федор фон Бринкен; «Об ответе и доказательствах» – он же. На других переводах также имеются подписи, например «переводил Военной колегии переводчик Евстафей Алексеев сын Грове». Или: «Вышеписанные осмнадцать листов переводил переводчик Абрам Иохельсен» [393] . «Устав Морской шведской переводил В. Стевен» [394] . Записку Генриха Фика о шведском государственном управлении «переводил Камор-колегии переводчик Мартын Шванвиц» [395] .

Особенно важные тексты законопроектов, написанные на немецком языке, исправлялись переводчиками по нескольку раз, например, первоначальный проект Регламента Главного магистрата – два раза. На подлинном тексте перевода [396] находятся пометки: «Переправливал Посольской канцелярии переводчик Петр Волков… маия»; «Напоследи переправливал Исаак Веселовский маия 13[-го] дня». Исаак Веселовский был секретарем «экспедиции на иностранных языках» Коллегии иностранных дел, а Петр Волков был у него в экспедиции переводчиком. Над переводом датской «табели о рангах» короля Фридриха от 11 февраля 1717 года – этого наиболее важного источника для русской Табели – работали также два переводчика. Первый перевод был признан недостаточно правильным и точным. Поэтому текст первого перевода, переписанный писцом, исправил другой переводчик – Иван Келдерман [Килдерман]. Он также состоял переводчиком Коллегии иностранных дел, и ему часто поручались важные иностранные переводы [397] . Перевод текста Генерального регламента тоже исправлялся два раза [398] . В приготовленном нами издании «Законодательных актов Петра Великого» мы воспроизводим обе редакции перевода Генерального регламента и [каждого из] двух вышеназванных законов – для определения степени их точности.

Отвечал за переводную работу в таких случаях редактор, назначаемый из вице-президентов или асессоров коллегий по особому указу из Сената, например: «Г[осподину] асессору Кромпейну [399] выбрать из шведских об акциденциях, или доходах, против 25[-й] (главы. – Н. В.) Датского уложения I кн[иги] и что сверх той главы в Швеции об акциденциях обыкновение есть». Вследствие такого поручения в конце переводов находим обычно подпись редактора, как в данном случае на листе 471: «Assesor Krompein». Со времени учреждения коллегий главными редакторами переводов иностранных законов были следующие лица из немцев: барон Нирод, вице-президент Камер-коллегии; Юстиц-коллегии – Бреверн [400] ; советник Вульф и Кромпейн, назначенный в 1720 году асессором в Юстиц-коллегию вместо умершего Тиля ([см.] указ за подписью обер-секретаря Сената Щукина от 1720 года, 5 августа [401] ). Первые трое были назначены в Комиссию для составления нового Уложения в 1720 году [402] .

Наряду с государственными коллегиями переводную работу по указаниям Петра I, вскоре же после своего учреждения, начал вести и Святейший синод. Мы уже видели, что из Персидского похода царь писал Синоду о двух исторических книгах, переведенных Саввой Рагузинским и князем Кантемиром, окончательное оформление и печатание которых происходило под руководством Синода [403] . [Как уже говорилось,] в 1723 году, 16 января, Петр приказал архиепископам Феодосию и Феофану, будучи у первого на его новгородском подворье, «собрать римской, люторской и калвинской катехизмы и протчие церковных действ книги и, переведчи на славенский диалект для знания и ведения, напечатать» [404] . В том же, 1723 году в Троицком соборе, будучи на церковной службе, Петр передал тому же архиепископу Феодосию три «экономические» книжки: «Georgica curiosa, oder das adelige Land und Feldleben», изданные в Нюрнберге в 1716 году в трех томах, – для перевода [405] . Над этим обширным сочинением работали архимандрит Чудова монастыря Феофил Кролик и переводчики К. Розенблюд и В. Козловский [406] . В октябре того же, 1723 года по повелению царя было приказано: «Лексикон универсальный исторический», который имеется у некоторых прибывших в Россию иноземных купцов, «купить в Синод для исправления прежнего, с такого же “Лексикона” на славенский диалект учиненного перевода и ради совершенного, что не переведено, докончания» [407] .

В Синоде же исправлялся текст переводов Библии, и после дополнительных поправок Петра здесь же она печаталась [408] . В наставление синодальным переводчикам Петром I был собственноручно написан указ о приемах перевода научных книг на русский язык, от 16 сентября 1724 года [409] . Таким образом, Святейший синод при Петре I был одним из центров переводной работы, в котором по указанию царя переводились не только книги, имевшие отношение к вопросам истории церкви и к вероучению. В нем велась также большая переводная работа, направленная к общему просвещению русского народа и к насаждению среди него сведений практических, как, например, по земледельческой культуре.

С большим трудом обеспечив себя до некоторой степени переводчиками юридических и общеобразовательных сочинений, Петр в последние годы своей жизни был озабочен подготовкой кадров для перевода научных сочинений вообще и технических книг в частности. Такие переводы требуют от переводчиков не только знания языка, но и специальных сведений [т. е. владения специальными сведениями] в тех отраслях знания, из области которых делается перевод. Такое совпадение – знание языка и специальных отраслей науки – было тогда довольно редким явлением. Поэтому в набросках Петра, переданных для руководства Сенату, мы находим его план подготовки специальных кадров переводчиков научных сочинений из русских людей или из вполне обруселых иноземцев. «Для переводу книг зело нужны переводчики, а особливо для художественных, – пишет Петр, –

Далее Петр указывает на те отрасли знания, которые нуждались в переводчиках: «Художества же следующие: математическое, хотя до сферических триангелов; механическое; анатомическое; хирургическое; ботаническое; архитектур милитарис, цивилис; гидроика и протчие тому подобные». При этом Петр критически высказывается об иностранной литературе в хорошо знакомой ему и освоенной при нем в России морской области: «Архитектуры навалис нигде книг хороших нет, мочно дома сочинить Ивану Михайловичю (Головину. – Н. В.)» [410] .

Из приведенных немногих, но характерных для руководящей деятельности Петра фактов при подборе материалов и руководстве переводной работой видно, что круг интересов его был чрезвычайно широк и разнообразен. Царь интересовался сочинениями по древней истории, например Цезаря «Commentarii de Bello Gallico», сочинениями о язычестве, о магометанстве, сочинениями по техническим вопросам, по государственному праву, морскому праву, историческими словарями, грамматиками и т. п. Во всех почти случаях выбора им сочинения и поручения перевода определенному лицу можно встретить в источниках такие выражения: «Ц[арское] в[еличество] приказал мне книгу перевесть», «е[го] ц[арское] в[еличество] изволил приказать перевести»; «о которой (переводной книге. – Н. В.) е[го] ц[арское] в[еличество] изволил ко мне уже дважды писать»; «послал я к в[ашему] в[еличеству] книгу ‹…› которую я по указу в[ашего] в[еличества] с аглинского на русский язык перевел» и т. д.

Выбрав книгу и поручив ее перевод определенному лицу, Петр и в дальнейшем наблюдал за ходом переводной работы, являясь как бы главным ее редактором. Он следил за языком переводчика, запрещая ему рабски придерживаться текста подлинника. Переводчику французских ордонансов К. Зотову Петр в 1715 году указал основные требования, которые предъявлял к языку перевода. Поручая Зотову собрать во Франции сочинения по морскому делу, он приказал: «…и все перевесть на словенский язык нашим штилем, только хранить, чтоб дела не проронить, а за штилем их не гнаться» [411] . Еще раньше, в 1709 году, из Воронежа Петр предписал придерживаться того же правила брату Конона, Ивану Зотову, при переводе им «Книги о фортификации манеры Блондейловой»: «И того ради надлежит вам и в той книжке, которую ныне переводите, остеречься в том, дабы внятнее перевесть, а особливо те места, которые учат, как делать; и не надлежит речь от речи хранить в переводе, но, точию сенс (у Голикова и Пекарского «сии». – Н. В.) выразумев, на своем языке уже так писать, как внятнее может быть» [412] . При этом Петр переработал, сделал «более внятными» некоторые места книги, приказал напечатать, вклеить в текст и послать переводчику тот и другой тексты с назиданием: «А старый, вырезав, при том же посылаем, где сами увидите погрешение или невнятность» [413] .