Чтение онлайн

9. При выполнении переводов Петр часто являлся их редактором, писал предисловия, давал указания по переработке текста, переводил для примера отдельные главы сочинения, исправлял стиль и давал общие указания о стиле, интересовался внешним оформлением издаваемого перевода.

10. Петр положил много усилий и государственных средств на подготовку кадров переводчиков для переводов книг как по общим вопросам, так и по различным отраслям наук.

После того как собирание законодательных источников было закончено и сделаны были переводы их на русский язык, начиналась в собственном смысле правотворческая работа. Этот процесс правотворчества был длительным, имел свои стадии, которые могут быть восстановлены во всех подробностях благодаря сохранению в архивах черновых законодательных материалов. По ним весьма отчетливо вырисовывается также разностороннее и весьма серьезное руководство [со стороны] Петра и в этой стадии законодательной работы.

При начале правотворческой работы над законопроектом предстояло прежде всего наметить источники, которые следовало при составлении первоначального проекта положить в основание работы, определить характер и степень заимствования из иностранных законодательных актов и пути дальнейшей обработки его [законопроекта], а также указать персонально людей, являвшихся ближайшими исполнителями и руководителями в этой стадии законодательного процесса. Обычно вслед за возбуждением законодательной инициативы, а иногда и одновременно с этим Петр сообщал, кому надлежало, идею предполагаемого закона, указывал источники для составления законопроекта и способы их обработки. Вслед за пометкой в записной книжке или в специальном реестре темы будущего закона, например «О приказе, как сводить пункты о Морском уставе» [423] , делались конкретные указания приемов исполнения задания. Так, в данном случае последовал собственноручный указ Петра I от 4 апреля 1718 года: «Сделать две книги: первую – когда флот приготовить и что на оной людей, артиллерии, амуниции и протчего принадлежит, по рангам каждого рангу на один корабль, также инструкцию, как должность свою офицерам и рядовым знать, также и Артикул воинский; вторую – как содержать флот в гавани и верфи с их вышними и нижними служители и какая их должность, также магазейны и протчие» [424] .

Таким образом, в приведенном указе царем была начертана система морских законов. Она являлась по существу совершенно самостоятельной – не заимствованной из какого-либо иностранного морского закона, а сложившейся у Петра под влиянием практического руководства морским делом, как фиксирование уже определившихся основных функций личного состава флота и Адмиралтейства. Необходимо отметить, что и в данном случае Петр не впервые высказал эти свои мысли о желательной системе русских морских законов. Еще раньше, в самом начале 1715 года, Петр в указе морскому офицеру Конону Зотову, посланному во Францию для собирания законодательных источников и сведений по морскому делу, наметил программу работы, исходя из складывавшейся у него [Петра] системы построения будущих морских законов. Черновик был написан самим Петром I. В нем, в пункте 3, царь указывал своему сотруднику: «То описание лутче учинить на двое: одно – о Адмиралтействе, другое – о флоте. О Адмиралтействе, о служителях во арсенале, о их должности, о материалах всяких, о артиллерии и препорции… всего; и весь аншталт о флоте, когда выдет, о чинах, командах, рангах, должности, экзерции, правах в суде и штрафах, – и все, что к обоим сим надлежит, какова звания дела ни есть, все описать» [425] .

Наметив систему будущего закона, Петр дает указания относительно способов использования собранных иностранных источников, хотя в дальнейшей работе от некоторых своих положений он отступит. Именно: в указе 4 апреля 1718 года он приказывает положить в основание проекта английский закон и к нему приурочить соответствующие статьи других законодательств – «сие выписать из аглинских, французских, датских, шведских и голландских уставов и привесть попунктно о каждой материи, зачав аглинским, а к оному из протчих приводить в обеих книгах» [426] . В самом же процессе работы – быть может, по докладу одного из видных участников этой редакционной сводки, Конона Зотова, хорошо знавшего французские морские кодексы, – в основу обеих книг [будет] положен текст французских законов. Результатом выполнения названного указа Петра и явились обширные сводные тексты западноевропейских источников по морскому праву, составившие три больших тома [427] .

После окончания законодательной работы над Морским уставом, в декабре 1720 года, Петр набрасывает еще более подробные пункты, намечающие более детально систему второй книги морских законов – Регламента Адмиралтейства и верфи. При этом вторая книга, запроектированная указом 4 апреля 1718 года, вошла в новый закон, Регламент Адмиралтейства, как его вторая часть. В 1720 году, декабря 13-го, Петр издает указ: «Подвесть из всех регламентов (западноевропейских. – Н. В.) пункты, к каждому чину должные, как следует» [428] . Далее он перечисляет все основные вопросы, требовавшие своего законодательного определения в будущем законе, например о компетенции Адмиралтейской коллегии: «Вышняя дирекция, указы, суды, определения, ни к какой одной персоне надлежащие, токмо колегии Адмиралтейской» [429] . После основных предметов в'eдения Адмиралтейской коллегии законодатель указывает все должности, которые существовали или были намечены им к установлению и требовали определения их компетенции и круга дел на основании морских законов иностранных государств. При этом Петр обрисовывал в основном их функции, как они уже установились и на практике в России или какими должны были явиться по его мысли, например: «Обер-сарваер должен все леса принимать у подрядчика и располагать по местам; и, когда указ получит от Адмиралтейства о строении каких кораблей, он должен то исполнять»; «Капитан над экипажем должен принимать, управлять всякие вещи в магазейне ‹…› он же повинен ведать всю работу такелажи»; «Директор над лесами…» и т. д. [430]

Сходные приемы при начале законодательной работы можно наблюдать в правотворчестве Петра и по другим отраслям управления, как гражданского, так и церковного.

В последний период своей законодательной работы Петр был озабочен устройством церкви, церковного управления, пересмотром основных положений вероучения, приведением их в систему и объяснением их для сведения народного.

Среди законодательных актов Петра, направленных к осуществлению этой задачи, одним из весьма ярких нужно признать его указ Святейшему синоду от 19 апреля 1724 года. В нем царь предложил высшему органу управления церкви, Святейшему синоду, целую программу написания сочинений, направленных к распространению духовно-нравственных сведений в русском народе, с указанием приемов исполнения его повеления [431] .

В начале указа Петр ставит на вид Синоду тот факт, что несколько раз на словах предлагал составить специальную книгу с изложением вероучения православной церкви, но Синод до сего времени не выполнил повеления, поэтому царь обращается к нему с письменным указом: «Понеже разговорами давно побуждал, а ныне писменно, чтоб краткие поучения людем сделать (понеже ученых проповедников зело мало имеем)» [432] . Петр ставил Синоду и другую задачу, более трудную и ответственную. Он предлагал ему изложить основы вероучения православной церкви с определением основных, принципиальных его положений и второстепенных, временных, переменяющихся. «Также б сделать книгу, где изъяснить, что – непременный закон божий, и что – советы, и что – предания отеческие, и что – вещи средние, и что только для чину и обряду зделано, и что – непременное, и что – по времени и случаю пременялось, дабы знать могли, что в каковой силе иметь» [433] , – писал царь Синоду.

При этом Петр указал и приемы для исполнения повеления. Первая книга, проповеди церковные, должна быть написана просто, ясно, чтоб поселянин [434] мог получить наставление, «что есть прямой путь спасения», а для более развитого городского населения следует писать более серьезно, а со стороны стиля «покрасивее, для сладости слышащих». Таковы внешние приемы. В определении же содержания глава православной церкви, ее pontifex maximus, вновь обращается к своим основным, изложенным им в «Клятве епископов» религиозно-моральным воззрениям: что спасается человек не только верой, но и делами своими, направленными на служение обществу, тогда как без этого пост, поклоны, церковное пение, строение церквей – все это напрасный труд и издержки ханжей. Вероучение же Петр указал изложить, по примеру протестантов, в виде катехизиса, с разъяснениями, «толком, також приложить, когда от кого и чего ради в церковь что внесено» [435] .

Приступая к организации государственных коллегий, Петр издает указ, написанный [им] собственноручно и переданный из Кабинета Сенату 30 апреля 1718 года кабинет-секретарем Макаровым. «Всем колегиям надлежит ныне на основании шведского устава сочинять во всех делех и порядках по пунктам, а которые пункты в шведском регламенте неудобны или с ситуацией сего государства несходны, и оные ставить по своему рассуждению» [436] .

Издавая подобные указы, Петр только намечал отправные моменты законодательной работы, в дальнейшем же не обязательно следовал точно за текстом указанного первоисточника, в данном случае – шведского закона. Будучи совершенно независимым и самостоятельным, он в процессе законодательной работы отступал от намеченных указаний. Поэтому обычный прием, широко распространенный в русской историографии, – делать выводы об источниках реформы только на основании этих общих распоряжений Петра – следует признать недостаточным и по существу неправильным. Необходимо относительно каждого законодательного акта изучить характер и степень заимствования из иностранного источника. Между тем до сих пор такого исследования в исторической науке произведено не было, вследствие чего влияние шведских порядков и законодательных источников на русское государственное устройство сильно преувеличивалось.

Из разработки законопроекта «Указ е[го] ц[арского] в[еличества] в народ, каким образом челобитчикам поступать» от 19 декабря 1718 года можно видеть, как далек был указ в окончательной редакции от тех источников, на основе которых предположено было его составить. В собственноручном указе от 9 мая 1718 года Петр назвал одним из главных источников судебного устройства России шведский закон: «Из Уложения и Уставов шведских, что касается до Юстиц-колегии, те дела исправлять в колегии, а которые государственные распорядки, а именно сколько ланцэвдингов и над сколькими уезды один, и над ними сколько каких чинов, и как оные связаны послушанием и должностью, то выписывать и приносить в Сенат» [437] . Но этот шведский источник был по существу только исходным пунктом, окончательные же нормы русского закона явились отражением порядков, выработанных в России в связи со вновь вводимым разграничением ведомств и установлением инстанций. И это отступление также вытекало из распоряжения законодателя.