Чтение онлайн

В том же мае, после бесед в Нижнем Новгороде с епископом Питиримом, ведшим тогда борьбу против распространения раскола, свившего прочное гнездо вокруг Керженца, царь укрепился в своих намерениях твердого проведения мер к локализации этого явления. Опасаясь отлива раскольников в Сибирь и в целях борьбы с ними в новых центрах их поселения, а также для распространения там христианства, Петр тогда же, 30 мая 1722 года, издал указ «честнейшим отцам» Синода по поводу кандидатуры кирилловского архимандрита Иринарха на замещение епископской кафедры в Иркутске: «Хотя он человек доброго жития, да не ученый, того для лучше б в Иркутск послать такого, который бы учен был, для обращения тамошних народов» [280] . При этом царь сообщил, что подыскал среди старцев нижегородского епископа лицо, которое приобрело опыт борьбы в центре раскола, для использования его в заводском районе, особенно близком Петру: «…в архимандриты в монастырь, который ближе к Олонцу, для исправления раскольников, чтоб тамошнюю страну, тем же зараженную, исправить» [281] . Не нужно забывать, что Петр видел в раскольниках не только противников церкви, но и заклятых врагов своей реформы. Поэтому в дальнейшем он со знанием дела и полным убеждением предложил на обсуждение Сената свое мнение о беглых в Сибирь раскольниках: «А по моему мнению, мочно к ним явной указ послать, ежели так станут делать (уходить в Сибирь. – Н. В.), то как беглецы будут казнены, понеже им всякая свобода есть» [282] .

В том же Нижнем Новгороде Петр написал целый ряд указов, связанных с организацией «партикулярной верфи» в Нижнем, [а] также в Казани и Астрахани, с построением судов на Волге, способных плавать по Каспийскому морю и т. д. [283]

Посещение Петром в Казани шерстяных фабрик: казенной, не развивавшейся, хиревшей, с плохой постановкой дела, несмотря на содействие правительства и почти десятилетнее существование, и частновладельческого предприятия купца Ивана Микляева – [предприятия] процветавшего, со всеми признаками роста и развития, – еще более укрепило Петра в его мнении о преимуществах частновладельческих текстильных фабрик. Несомненно, под влиянием этого посещения позже царем был издан указ о передаче казанской казенной шерстяной фабрики названному фабриканту. «Мы, ведая ваше доброе состояние, – писал Петр “господину Микляеву” 15 июня 1724 года, – отдаем вам казанской шерстяной завод, с готовым домом и со всеми станами и протчими инструментами. Только вы приложите свое старание оной размножить для своего интересу» [284] .

Наблюдение богатых запасов серы у Самары вызвало предписание царя Сенату из Астрахани от 18 июля 1722 года следующего содержания: «Серы на Волге зело много, а мастеров нет, того для стараться, чтоб выписать компанию мастеров» [285] .

Не остались незамеченными и природные богатства побережий Каспийского моря, Кавказа, Баку. Результатом наблюдений Петра во время Персидского похода явилось распоряжение, написанное им собственноручно через год, в конце 1723 года: «Надлежит умножать свои коммерции… в нынешние уступленные нам от Персии места, где, кроме шелку, многие изрядные вещи обретаются, яко нефть, шафран, сухие и соленые фрукты, ореховые, кипарисные и пальмовые деревья и протчие» [286] . Изданный одновременно с названным указом другой большой закон, содержавший целый ряд предписаний к поднятию промышленности в России, так и был озаглавлен: «Дополнения указу Манифактур-колегии, который писан из Астрахани прошлого, 1722[-го]» [287] .

Нами приведен далеко не полный перечень вопросов, поставленных Петром I на очередь во время одного из дальних и довольно продолжительных его походов. Из обзора дел и интересов царя нельзя не видеть, что он во время своей отлучки из столицы не переставал руководить внутренним управлением страны и законодательством, приказывал вести изыскания новых путей сообщения, указывал на необходимость разработки и использования естественных богатств России, подбирал подходящих работников и сообщал им определенную направленность, разрешал законодательным путем споры и борьбу интересов различных общественных группировок, редактировал и издавал новые законы и, наконец, руководил составлением истории своего времени, сочинением и переводом книг морального и исторического содержания.

Из приведенных нами примеров можно усмотреть, что походы Петра, а также поездки по Европе хотя и отвлекали его в известной мере от управления государством и от спокойной законодательной работы, но, с другой стороны, не оставались без влияния на его законодательство. Они давали ему возможность ближе и реальнее подойти к окружавшей действительности, проверить в жизни свои законодательные распоряжения, наметить меры к использованию природных богатств и общественному переустройству страны, а также из примеров цивилизованных, «регулярных» государств Запада почерпнуть образцы, достойные подражания и перенесения в Россию. Все это призывало Петра к правотворчеству, возбуждало в нем законодательный почин.

Среди обстоятельств, дававших Петру основание и повод к опубликованию указа или к сообщению органам, принимавшим участие в правотворчестве, почина к разработке законодательного акта, одно из видных мест имело и проявление инициативы со стороны самого общества. Война, огромное напряжение общественных сил, сдвиги в жизни населения и в его различных интересах, крупнейшие по значению реформы царя, затрагивавшие все общественные состояния, начиная от холопа и до князя, крупного землевладельца, не могли не возбуждать мысль представителей различных слоев тогдашнего общества и находили отражение в форме проектов, доношений и отчетов. Архивные источники, необычайно многосторонние, ярко обрисовывают пробуждение инициативы и стремление наиболее живых и способных людей высказать свою мысль, внести свое предложение при разрешении выдвигаемых жизнью и реформой вопросов. По законодательным актам Петра I лица, призванные к выполнению общественных и государственных функций, не только могли, но и обязаны были доводить до сведения царя свои мнения, проекты и предложения. По архивным документам видно, что он всегда был внимателен к проявлению общественной инициативы, особенно если предложения были конкретны и деловиты.

Памятником общественной мысли, пробужденной реформой Петра и вниманием его к ее проявлениям, может служить огромный архивный фонд Кабинета Петра Великого в Государственном архиве, разряд IX [288] , отделение II, в 95 томов, часто в тысячу листов каждый, содержащих отчеты, доношения, проекты, поступавшие в Кабинет отовсюду. Среди многочисленных и различных по содержанию его бумаг исследователь видит доношения и отчеты полководцев, адмиралов, князей, то состоявших дипломатами за границей, то заведывавших земляными работами или кирпичными заводами, высших представителей церкви, светской администрации различных рангов, начиная от президентов государственных коллегий, директоров казенных заводов и кончая подмастерьем мачтового дела, оберегателем приволжских строевых лесов и англичанином, специалистом по выделке пумповых кож, с предложениями по рациональной постановке врученного им дела или с просьбой о проведении какой-либо необходимой и полезной меры законодательным путем. Сюда направляли русские и иноземные фабриканты ходатайства, в которых сообщали о своих нуждах и помехах. Такие донесения и челобитья обычно бывали рассмотрены, и в качестве ответа на них иногда следовало издание общего распоряжения законодательного характера.

Приведем из большого их количества несколько характерных доношений в Кабинет Петра I [от] русских людей и иноземцев, находившихся на службе в России, лиц различных общественных положений и профессий.

В 1721 году посол России в Дании Алексей Бестужев после ознакомления с Ништадтским мирным трактатом между Россией и Швецией счел своей обязанностью уведомить царя о правах и преимуществах, которыми пользовалась Швеция, владея прибалтийскими провинциями: Лифляндией, Эстляндией, Ингерманландией, Карелией, с городами и портами, которые должны были перейти к России. Одним из таких преимуществ было право беспошлинного прохода кораблей из прибалтийских портов через Зунд. «И тако в[аше] ц[арское] в[еличество], – сообщал свое мнение Бестужев, – перед всем светом неоспоримо претензию имеете, дабы торговым кораблям из всех завоеванных портов беспошлинно Зунд проходить». Донося царю об этом «зело авантажном» деле, Бестужев просил в случае одобрения его предложения сообщить ему формальные полномочия для ведения переговоров по данному вопросу [289] . Петр не мог не разделять точки зрения своего посла и дал все нужные указания через советника Иностранной коллегии Остермана, прибавив собственноручно: «Еще что к сему надлежит, писал к вам Остерман, почему с искусною твердостью поступай» [290] .

В 1722 году, 30 августа, на берегах Каспийского моря у реки Аграхани Петр получил от бывшего президента Коммерц-коллегии, П. А. Толстого, сообщение о том, что, по доношению из Швеции русского посла, Михаила Бестужева, прибыли «в Стокгольм из Ревеля и из Абова российские люди с бородами и непотребными товарами, с ложками деревянными и орехами калеными» и что он, Бестужев, «оные орехи и ложки продавать им заказал, понеже де тамо зело оные товары презирают». На этот раз Петр не вполне согласился со своим послом, не дал безусловного запрещения вывоза названных товаров. Он воспретил «безделным купцам… с одними такими непотребными товары» ездить в Швецию, но в то же время предписал: «А ежели туда поедут купцы нарочитые и при других товарах, хотя и такие товары, какие возили вышеозначенные купцы, туда повезут, тем в отпуску в Швецию запрещения не чинить» [291] .

В начале 1718 года в докладных своих пунктах мачтовых дел подмастерье Чанчиков, посланный в Муромский уезд для осмотра и охраны лесов, годных для судостроения, ставил перед царем вопрос о некоторых общих мерах охраны лесов от хищнического их уничтожения [при использовании] на мелкие нужды крестьянами Поволжья: «Как русские люди, так и татары, и черемиса, и мордва в тех лесах лучшие сосновые деревья портят на борти длинные и толстые, и на всякие волжские суды рубят всяких чинов люди». «А в Инструкции ему, – докладывал Сенат царю, – о бортях и о волжских судах никакого повеления нет. И о том требует он указу». Петр сделал распоряжение: «На борти и на суды, где есть годные леса на машты, рубить заказать, – и прибавил: – Учинить по сему в Сенате указами крепкими. Апрель 23[-го] дня 1718 г.» [292]

В 1717 году, в ноябре, Петру I подал весьма любопытное доношение «стоявший у городового строения» в Петербурге князь Алексей Черкасский – о преимуществах производства крупных казенных строительных работ подрядом и наймом перед «посохой», т. е. принудительным набором работных людей из губерний [293] . Посоха, старинный способ выполнения государственных работ, раньше собиралась с земли, с сохи, откуда и самое название, при Петре – с определенного количества дворов. Черкасский привел точный расчет затрат людской силы и денежных средств. По этому расчету, людей призывалось с 1714 года с четырнадцати дворов – один работник, всего – 32 тысячи человек; на дачу им жалованья собиралось по 3 рубля в год на каждого, всего – 96 тысяч рублей. Указной денежной суммы обычно не хватало, требовались дополнительные сборы, например в 1716 году – от 5 до 8 рублей; при самой низкой сумме, в 5 рублей, дополнительный сбор составлял 160 тысяч рублей, а всего, таким образом, 256 тысяч рублей. Если отбросить из наличного числа работников 10 % кашеваров, от 3 до 4 % больных и столько же процентов беглых и умерших, то окажется, что не работают около 5200 человек и «данные им деньги без плода пропадают». Приведя свой расчет, Черкасский указал Петру на складывавшуюся в то время практику отдачи казенных работ с подряда, которую считал более выгодной: «А ныне на многие дела являются подрядчики и наемщики, которыми некоторые работы исправляются удобнее и скорее, нежели государственными работниками». При условии одобрения царем его проекта он предлагал приемы, план постепенной замены посохи наймом. Петр согласился с Черкасским, положив на его доношение резолюцию: «Быть по сему». Любопытно, что 6-м пунктом доношения предусматривались возможности [т. е. вероятность] злоупотреблений со стороны администрации и подрядчиков, поэтому проект предписывал «провинциал-фискалам» крепко смотреть за выполнением работ, приемом и выплатой денег.