Чтение онлайн

— Лена, хватит! Что ты вообще несёшь? Наташа нормальная. И тебе не стоило бы говорить о людях за спиной! — Резко сказал он и сделал шаг вперед, к Рыковой.

Ленка опешила, её глаза округлились. Она явно не ожидала, что Ромов, на «обработку» которого было потрачено столько сил, встанет на защиту Деевой. То есть вчерашняя ситуация нашу стоумовую отличницу ничему не научила.

— Никита! Да ты… ты что, её защищаешь?! — взвизгнула Рыкова. — Да она же…

— Я сказал: хватит! — голос Никиты прозвучал твёрдо, и Ленка, к всеобщему удивлению, отступила.

Но…Это был первый звоночек. Рыкова, либо оказалась слишком глупой, либо слишком упрямой. История получила продолжение на большой перемене, когда весь наш класс отправился в столовую.

Только мы благополучно уселись за стол, я, Макс, Серега и Димка Ермаков, как к нашему столику подошла Рыкова. Я сначала не сильно напрягся — подумал, сейчас она будет обрабатывать пацанов на предмет предстоящих выборов старосты, раздавать обещания в стиле «а я вам пятерки на контрольной обеспечу» или «убежду МарьИванну не задавать домашку по химии». Не угадал…

Дело в том, что именно сегодня Наташка с Ромовым сидели совсем рядом, за соседним столом. Хотя обычно Никита вообще в столовую не ходил, предпочитая схомячить пару бутербродов всухомятку где-нибудь в углу коридора. Видимо, из-за того, что класс не особо его принял. Но конкретно в данный момент, в свете новой фазы отношений Ромова и Деевой, он надумал составить нам компанию. Говорю же, закон подлости.

Староста и Никита перешептывались о чем-то, и Наташка даже улыбнулась — редчайшее явление в адрес Ромова. Ленку, видимо, из-за этого и поднакрыло.

— Знаешь что, Ермаков?! — Громко, с театральной паузой, произнесла Рыкова. Голос ее звенел нарочито громко, чтобы слышали даже в кухне. Она явно играла на публику. — Я, конечно, знала, что ты — дурак, но не настолько же! Не поедставляла, что какого маразма можешь дойти?

Сказать, что Ермак прибалдел, это ничего не сказать. Диман только загреб приличную порцию макарон по-флотски и засунул их себе в рот, набив щеки как хомяк. После крайне странного поведения Рыковой он этими макаронами чуть не подавился. Глаза вылезли на лоб, Ермаков захлебнулся, закашлялся, пытаясь проглотить еду и вдохнуть одновременно. Но главное, он даже ответить Ленке не мог. Все по той же причине — макароны.

А вот Серега мог. И ответил.

— Рыкова, ты чего? С дуба рухнула? Съела что-то не то? Или тебя твоя злоба довела? — Строганов ткнул вилкой в сторону Ленки.

Однако, вместо каких-то адекватных пояснений Рыкова подалась вперед, ее лицо исказила гримаса праведного гнева, и она, с размаху, со звонким шлёпком, отвесила Ермакову пощечину. Удар был несильный, но эффектный.

Тут уже обалдели все, кто был в столовой. Пионерская реальность не предполагала столь драматических событий посреди мирного поглощения макарон. Звяканье ложек стихло, все замерли, уставившись на наш столик. Даже Наташка с Никитой перестали перешептываться.

На этом очень странное поведение Рыковой, отдаленно напоминавшее сумасшествие, не закончилось. Наоборот. Оно стало набирать обороты, как разогнавшаяся с горы телега, которая вот-вот потеряет все четыре колеса.

Ленка резко отстранилась от охреневшего Ермака (который наконец-то проглотил злосчастные макароны, и теперь сидел с круглыми глазами, держась за пострадавшую щеку), а потом вскинула руку, как оратор на трибуне, и протрубила на всю столовую, чтобы даже тётенька-буфетчица услышала и поняла суть происходящего.

— Вы не знаете, но я расскажу! Мне Никита Ромов лично все рассказал! — Ленка бросила ядовитый взгляд на бледнеющего Никиту. — Этот… этот Ермаков! — Она ткнула пальцем в Димку. — За глаза называл меня матерными словами! Хвастался мальчишкам, будто я ему любовные письма пишу! Будто я за ним бегаю! Представляете?!

По столовой пронёсся сначала шепоток недоумения, а потом — возмущённый гул, как на стадионе после спорного гола. Причем, гул имел разносторонний окрас. Часть зрителей, особенно девчонки из Ленкиного окружения, возмущались «Ой, какая гадость!», «Да как он смеет!», вставая на сторону «оскорбленной невинности». Пацаны же, особенно те, кто знал Ермакова, кричали: «Да ладно тебе, Ленка!», «Димка, не вешай нос!», «Рыкова, ты бредишь!».

После внезапно появившихся на арене «любовных писем», Ермаков, который чисто на нервяках машинально продолжал есть макароны, уже не просто ими подавился — он выплюнул новую порцию недожеванных макарон фонтаном, обдав Строганова, который сидел как раз напротив него. Серега вскрикнул и отпрянул, вытирая с лица липкую томатную массу.

Лицо Ермака стало пунцовым не от злости, а скорее от дикого стыда, шока и полнейшей нелепости ситуации. Он озирался, как загнанный зверь, не понимая, откуда на него свалилось это обвинение.

В отличие от всех остальных, я сразу понял чуть происходящего: Рыкова знала о тайной симпатии Ермакова к ней. И теперь, мстя за то, что Никита встал на сторону Наташи, она решила стравить Димку с Ромовым. Подкинуть «доказательства», что это Никита слил «тайну» о письмах. Этакая месть обиженной женщины в миниатюре. Грязно, но эффективно.

Однако, высказаться вслух, чтоб остановить эту идиотскую ситуацию, я не успел. Слишком быстро всё завертелось.

Ермаков, с грохотом опрокинув стул (звук был такой, будто упал не стул а, как минимум, шкаф), сорвался с места. Он не просто набросился на Ромова, который сидел в метре от него. К тому же Никита тоже вскочил со своего места в полной растерянности. Диман, как разъяренный бык, пошёл в лобовую атаку.

— Ты совсем офонарел, Ромов?! Какие, блин, письма?! Я тебе щас мозги прочищу! — заревел Димка, забыв про все мои увещевания, что с Ромовым можно и нужно подружиться. Его кулак сжался…

Но дальше… Дальше, наверное, сказался шок, адреналин и близость столовых приборов. Его рука, вместо того, чтоб привычно зарядить противнику в челюсть, по инерции схватила стоявшую рядом полную тарелку с теми самыми роковыми макаронами по-флотски. И запустила её в Никиту. Если говорить технически, Диман не кинул тарелку, а скорее швырнул её содержимое с размаху. Горячие, сочные, щедро сдобренные томатным соусом макароны полетели по воздуху жирной, липкой лавиной.

Никита инстинктивно пригнулся, но не достаточно быстро. Основная масса угодила ему в грудь и плечо со смачным шлепком, но некоторое количество клейких «червяков» все же достигло цели — его головы. Несколько макарон повисли на ухе, один залихватски устроился прямо на макушке.

Возможно, на этом ссора могла бы закончиться. Просто выглядел Ромов абсолютно нелепо и смешно. Даже Строганов и Макс тихо захихикали. Серега, по-моему, собрался встать, подойти к новенькому и перевести случившееся в шутку.