Чтение онлайн

— Не удивлюсь, если эти слухи распускаются по наводке самого Голда, — скривилась Доусон. — Он затеял очередную партию. И я в ней, как ни прискорбно признавать, обычная пешка.

— И тем не менее ты не намерена отступать.

На этот раз осуждение в его голосе можно было различить без особого труда. Девушка вспыхнула.

— Шутишь? На кон поставлено слишком много. Дело разрастается как снежный ком, вовлекая в это безумие всё новые и новые лица. Стоять и наблюдать, как Кэссиди со своими дружками продолжает свои зверства? Нет, спасибо. Я не могу позволить себе такую роскошь. Это не в моём характере. И уж точно идёт вразрез с моими должностными обязанностями.

Некоторое время они сидели молча, занятые своими мыслями. Всё тот же нервный официант принёс заказ и, казалось, хотел что-то спросить, но всё же не рискнул. Парень поспешно удалился, так и не осмелившись нарушить повисшую у их столика гнетущую тишину.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу не беспокоиться, — первым заговорил Чейз. Она не ответила, и тогда он с нажимом добавил: — Беспокоиться за тебя, Габби.

Девушка, не переставая водить пальцем по тонкой ножке своего бокала, с усмешкой покачала головой.

— Пару недель назад ты даже не помнил о моём существовании.

— Всё изменилось.

Наконец Доусон подняла на него глаза.

— Мы продолжаем вести с тобой все эти неуместные беседы, раз за разом возвращаясь к одной и той же теме. Но при этом мы никогда не обсуждали твою жену. Или, например, то, что происходит между тобой и Эммой Свон.

— А так ли важно это обсуждать? Сейчас?

— При иных обстоятельствах я бы действительно воздержалась. Но, Роберт… я не могу и не хочу выступать в роли пилюли, способной волшебным образом разрешить все твои внутренние противоречия.

По пробежавшей по его лицу тени Доусон поняла, что попала в цель.

— Ты всегда всё так усложняешь? — склонив голову набок, протянул Чейз.

— Наверное, — пожала плечами Габби. — Просто… для человека, только что пережившего разрыв, вполне характерны мысли о том, что он не выдержит эмоциональной боли. И твои попытки найти утешение в новой интрижке не являются чем-то из ряда вон выходящим…

— Мне не хочется, чтобы ты воспринимала происходящее под таким углом, — твёрдо сказал Роберт после непродолжительной паузы.

— Разве может быть иначе?

— Могу поспорить.

— И ты сейчас, глядя мне в глаза, сможешь признаться, что вся эта спешка вовсе не из-за того, что внутри тебя зреет опасение передумать?

— А чем, по-твоему, она обусловлена?

— Я допускаю, что произошедшей между тобой и твоей женой размолвке предшествовали годы неудовлетворяющих вас обоих отношений и, как результат, у тебя появилось ощущение, что потрачено слишком много времени впустую. Следом же возникает желание восполнить упущенное прямо сейчас, во что бы то ни стало. Но вся суть разгорающегося внутри тебя конфликта в том, что не в твоей природе, очертя голову, бросаться в омут.

— Да, да. Закостенелый зануда на такое не способен. Я на всех произвожу такое унылое впечатление?

— Я бы выразилась по-другому. Ты основателен и непроницаемо спокоен. Даже тогда, когда от тебя этого не требуют. И ты не из тех, кто, наплевав на голос разума, идёт на неоправданный риск.

— Похоже, для тебя составление психологических портретов людей из рабочей обязанности трансформировалось в привычку, — не сводя с девушки глаз, Чейз сделал очередной глоток вина. — Ты так хорошо успела меня изучить?

— В какой-то степени. Не забывай, я была зацикленным на тебе подростком. Наблюдала за тобой. Пыталась понять.

— С тех пор прошло немало времени. Люди меняются, Габби.

— Да. Конечно, мы оба уже не те, кем являлись четырнадцать… или девять лет назад. Но в твоём случае, вдобавок ко всему, ты зарос новыми слоями эмоциональной брони.

— Знаешь, — положив локти на стол, Роберт подался вперёд, — в номинации «Убийца романтики» ты заняла бы первое место. Теперь этот ужин даже с натяжкой не сойдёт за свидание.

Габби вскользь улыбнулась, хотя глаза её при этом оставались предельно серьёзны.

— Это была лишь прелюдия.

— А, то есть самое ужасное только впереди?

— Надеюсь, нет.

Девушка выудила из своей сумки злополучную папку и протянула её собеседнику, внимательно наблюдая за его реакцией. Чейз молча листал бумаги, но с каждой страницей его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее.

— Я впечатлён, — закончив ознакомление с собственным досье, хмыкнул Роберт. — За такой короткий срок накопать столько интересного… Не зря простые обыватели опасаются ФБР.

— Ресурсы Бюро здесь не при чём, — посчитала нужным уточнить Габриэла. И, отложив в сторону вилку, которой всё это время ковыряла салат, добавила: — Твоё прошлое не давало покоя детективу Буту.

— Скорее ему не даёт покоя моё настоящее. Тесно связанное с тобой, — Чейз же, напротив, принялся за еду, источая фальшивую невозмутимость. — Но, думаю, жест ты не оценила. Раз всё равно согласилась встретиться со мной.

— Я не читала.

— Вот как? А если тут собраны свидетельства того, что я представляю опасность для общества? Косвенные улики, намекающие на моё причастие к происходящим убийствам?

— В таком случае Бут уже запрашивал бы ордер на твоё задержание, а не явился бы с этой папкой ко мне.

— А мне ты её показала для того, чтобы?..

— Чтобы узнать правду от тебя.

— Но я ведь могу и соврать.

— Можешь, — согласно покивала Габби, всё так же сверля Роберта испытующим взглядом. — Но станешь ли?

Вновь наступила пауза. Самая долгая за весь вечер. Когда Чейз наконец заговорил, его голос растерял напускное безразличие.

— Большая часть из собранных им бумаг лишь констатирует голые факты. Неудачный исход операций. Иски против меня, против кого-то из моих подчинённых. Полный перечень фамилий пациентов, которых мы потеряли за всё время моего руководства отделением. Неверно поставленные диагнозы.

— Казалось бы, ничего примечательного.

— Казалось бы, — усмехнулся Роберт, возвращая папку Габриэле. — Страницы с тридцать пятой до тридцать девятую. Судя по прилепленному стикеру, именно на эту историю Бут хотел обратить твоё внимание.

— Остановка сердца во время бронхоскопии[6], — задумчиво пробормотала Доусон, уткнувшись в мелкий шрифт предоставленного в подшивке документа. — Печальная картина. Кровавая рвота, сыпь, поражения сердца и лёгких… О, ещё и увеличение лимфоузлов… Онкология?