Чтение онлайн

– Король Роберт. – Она положила серебряного оленя на бочку между ними. На одной стороне монеты был портрет Роберта, на реверсе – олень.

– Стал быть он? – Человек поднял монету на ребро и, улыбнувшись, крутанул ее. – Люблю смотреть на королевский танец, хей-нонни хей-нонни хей-нонни-хо. Мож я и видал твоего дурня.

– С ним была девочка?

– Две. – Сразу же ответил он.

– Две девочки? – «Может быть так, что второй была Арья?»

– Что ж, – сказал мужчина. – Учтите, я не видал милашек, но он хотел увезти троих.

– Троих?

– На ту сторону моря, как припоминаю.

– А вы помните как он выглядел?

– Дурак. – Он прихлопнул, начавшую замедляться монету, и она моментально исчезла. – Напуганный дурак.

– Напуганный чем?

Он пожал плечами. – Он не сказал, но старый Ловкий Дик знает когда пахнет страхом. Он приходил сюда почти каждую ночь, заказывал выпивку матросам, шутил и пел короткие песенки. Только однажды сюда пришли несколько человек вместе с этим охотником за сиськами, и ваш дурак стал белым, как молоко и сидел тихо, пока они не убрались. – Он придвинул табурет ближе. – Этот Тарли приказал солдатам шерстить доки, осматривая каждую посудину, которая приходит или уходит. Если человеку нужен олень, он идет в лес. Ваш дурень не смел. И я предложил свои услуги.

– Какого рода?

– Того, что стоят больше одного серебряного оленя.

– Расскажи, и получишь второго.

– Дай взглянуть. – Спросил он. Она выложила второго оленя на бочку. Он поставил монету на ребро и снова крутанул. – Тому, кто не может придти к кораблю, нужно чтобы корабль пришел к нему. Я сказал ему, шо знаю, где такое можно устроить. Потайное место, да.

Руки Бриенны покрылись гусиной кожей.

– Бухта контрабандистов. Вы отправили дурака к контрабандистам.

– Его и двух девчонок. – Он захихикал. – Вот только в том месте, куда я его отправил, корабли не появлялись уже давно. Скажем, лет тридцать. – Он поскреб кончик носа. – А на што вам тот дурак?

– Эти девочки – мои сестры.

– Правда? Бедняжки. У меня тож была сеструха. Костлявая с кривыми ногами, но потом отрастила пару сисек и заполучила рыцарского сынка между ног. В последний раз, когда я ее видал, она направлялась в Королевскую Гавань, чтоб провести остаток жизни лежа на спине.

– Куда ты его направил?

Снова пожатие плеч. – Што до этого, то никак не припомню.

– Куда? – Бриенна впечатала другой серебряный в бочку.

Он отпихнул монету указательным пальцем обратно к ней. – В такое место, которое оленям не сыскать… но дракон мог бы.

Она поняла, серебром от него правды не добиться. – «Золотом возможно, или нет. Но сталью надежнее». – Бриенна прикоснулась к кинжалу, потом снова потянулась к кошельку. Она нащупала золотого дракона и выложила его на бочку.

– Где?

Оборванец подхватил монету и попробовал ее на зуб.

– Сладенькая. Навевает мне мысли о мысе Сломанного когтя. К северу отсюда. Дремучее местечко, сплошные холмы да трясины, но так уж стряслось, што я там родился и вырос. Дик Крабб мое имя, хотя все меня кличут Ловкий Дик.

Она не стала называть свое имя. – Где на Сломанном когте?

– В Шепоте. Вы конечно слыхали о Кларенсе Краббе?

– Нет.

Похоже эта новость оказалась для него сюрпризом.

– Сир Кларенс Крабб, я говорю. Во мне есть его кровь. Он был восьми футов роста, и такой сильный, што мог одной рукой согнуть сосну и забросить ее на полмили. Ни одна лошадь не могла сдержать его вес, так он ездил на зубре.

– И какое отношение он имеет к этой бухте контрабандистов?

– Его жена была лесной ведьмой. Как только сир Кларенс убьет кого-нить, сразу тащит его башку домой, а его жена поцелует ее в губы и вертает к жизни. Лордов там, колдунов, рыцарей знаменитых, пиратов. Был даже один король Сумеречного дола. А они давали старому Краббу мудрые советы. А так как они-то всего лишь головы, то говорить в полный голос не могли, но и заткнуться тож. Когда от тебя осталась одна башка, то единственный способ скоротать денек это поболтать. Вот замок Краббов и прозвали – Шепот. И щас зовут, хотя там остались одни камни. Пустынное местечко – Шепот. – Мужчина заставил монету двигаться между костяшками пальцев. – Один дракон заскучает от одиночества. А десять…

– Десять драконов – целое состояние. Принимаешь меня за дуру?

– Нет, но могу свести тебя к одному. – Монетка прошла в одну сторону, потом обратно. – Проводить до Шепота, м’леди.

Бриенне не понравилось, как его пальцы игрались с монетой. И все же…

– Шесть драконов, если мы найдем мою сестру. Две, если одного дурака. И ничего, если ничего не найдем.

Крабб снова пожал плечами.

– Шесть – отличное число. Шесть сойдет.

«Слишком быстро». – Она поймала его руку до того как он успел спрятать золото. – Не обмани. Об меня зубы сломаешь.

Когда она отпустила руку, Крабб помял свое запястье:

– Вот хрень, – пробормотал он. – Чуть руку не сломала.

– Прости. Моей сестре тринадесять лет. Мне нужно разыскать ее пока…

– … пока какой-нить рыцарь не влез к ней под юбку. Ясно, я понял. Она уже почти в порядке. Ловкий Дик теперь с тобой. С первым светом жди меня у восточных ворот. Мне надо кое-где раздобыть лошадь.

Сэмвелл

От одного вида моря Сэмвелла Тарли тошнило.

Дело было не в страхе утонуть, хотя, несомненно, в какой-то степени это тоже играло свою роль. Еще добавлялось движение корабля, и то, как палуба ускользала из-под ног.

– У меня очень нежный желудок, – жаловался он Дареону в день отплытия из Восточного Дозора, что у моря.

Певец хлопнул его по плечу и сказал:

– С таким огромным животом как у тебя, Смертоносный, у тебя есть шанс выплеснуть всю свою нежность.

Сэм пытался при нем вести себя смелее, а так же ради Лилли, чтобы немного ее успокоить. Раньше она ни разу не видела море. Когда они пробирались сквозь снега после бегства из замка Крастера, им попадались по пути озера, и даже они вызывали у нее потрясение. Едва Черная Птица отвалила от берега, девчонка задрожала всем телом, и по ее щекам потекли огромные соленые слезы. – Пусть боги будут милостивы. – Услышал Сэм ее шепот. Первым скрылся из виду Восточный дозор, Стена становилась все меньше и меньше, пока наконец окончательно не исчезла. Потом на них налетел ветер. Паруса стали того серого цвета, какими становятся некогда черные плащи после многочисленных стирок, а лицо Джил стало белым от страха.

– Это добрый корабль, – пытался объяснить ей Сэм. – Тебе не нужно бояться. – Но она только посмотрела на него, крепче прижав к себе ребенка, и спустилась вниз.

Вскоре Сэм оказался у планширя, намертво вцепившись в него, наблюдая за плеском весел. Их совместный ход был прекрасным зрелищем, и смотреть на них было куда легче, чем на волны. Один вид воды наводил его на мысли о смерти. Когда он был маленьким, его лорд-отец пытался научить его плавать, попросту бросив его в пруд у подножия Рогова Холма. Вода сразу же залилась в нос, рот и легкие, и он еще долго кашлял водой и хрипел, после того, как его вытащил сир Хайл. После этого случая он никогда не заходил в воду глубже, чем по пояс.

Тюлений залив был куда глубже, и не выглядел столь дружелюбным, как маленький прудик у отцовского замка. Вода в нем была серо-зеленой, неспокойной, а заросший лесом берег, мимо которого они проплывали, был обрывисто-каменистым и полным опасных водоворотов. Даже если ему как-то удастся добраться до него, барахтаясь, скорее всего волны разобьют его голову в дребезги о какой-нибудь камень.

– Высматриваешь русалок, Смертоносный? – спросил Дареон, увидев уставившегося в морскую гладь Сэма. Со светлыми волосами и карими глазами симпатичный певец из Восточного дозора был больше похож на какого-то мрачного принца, чем на черного брата.