Чтение онлайн

Закоренелые морские разбойники, определившись с вахтенным, тут же отправились спать, а девушка мечтательно уставилась в звездное небо, вспоминая о своей прошлой жизни и подвергая тщательному анализу предстоящую; на верхней палубе она пребывала теперь в одиночестве, потому как, даже несмотря на упорное желание своего юного кавалера остаться с ней за компанию, решительно отвергла его, как ей показалось, неуместную предприимчивость и отослала вместе с остальными членами корабельной команды; и вот теперь, оставшись одна-одинешенька, полной грудью вдыхала соленый морской лёгонький ветерок, своей почти первобытной свежестью периодически наполнявший ее нежнейшие легкие. «Хорошо бы, чтобы, действительно, я оказалась в прошлом, – рассуждала она, стоя возле бортовой балюстрады и уставившись взглядом в бескрайнее море, словно мысленно ища у него поддержки, – здесь так здорово, а в моем настоящем одни только сплошные проблемы, возникающие на пустом месте и не дающие мне самостоятельно развиваться; там нужно под всех подстраиваться, считаться с общественным мнением и постоянно думать, как заработать себе более-менее законное пропитание. А что же среди пиратов? – в следующую секунду задавалась она вопросом и сама же себе отвечала: – Они меня уважают, особенно Умертвитель – кстати, он и сам среди доставшихся ему головорезов пользуется неоспоримым авторитетом, – со мной считаются, и все мне стараются угодить – вот взять хотя бы, к примеру, этого красавчика Джо, к которому, если быть честной, у меня и самой зарождается какое-то сильное, незнакомое мне ранее чувство, между прочим, очень приятное и своим необыкновенным жаром буквально сжигающее меня изнутри. Что это, мягко выражаясь, такое? Может, любовь? Трудно сказать, ведь никогда раньше я ничего подобного не испытывала, и мужчины представлялись для меня лишь как самый доступный способ заработать немного денег. Здесь же все совсем по-другому, – она сладостно улыбнулась, вглядываясь в освещаемую огромной луной бескрайнюю даль, своим безмятежным спокойствием позволяющую девушке оценивать всю ту бесконечную глубину такой мало изученной и такой необъятной Вселенной, – а самое главное, мне совсем не хочется возвращаться обратно». Подобные сладострастные мысли не оставляли голубоглазую блондинку на протяжение всей оставшейся ночи, но лишь на ее мобильнике, к ее большому удивлению все еще «державшим» зарядку, время приблизилось к трем часам, Лера незамедлительно отправилась будить безмятежно почивавшего капитана.

– Джек, вставай, – энергично тряся его за плечо, пыталась девушка растолкать старого морского «волка», в очередной раз изрядно набравшегося перед погружением в сон, о чем лишний раз свидетельствовала опустошенная бутылка, валявшаяся сейчас на полу, прямо возле его кровати, – скоро рассвет, а ты просил разбудить тебя чуть пораньше.

– А-а, мисс Доджер, – пробурчал Колипо, с неохотой избавляясь от оставшегося в его мозгу сна и неторопливо поднимаясь со своего удобного капитанского ложа, – какая же все-таки ты ответственная: взяла да и ни свет ни заря подняла; а я, может быть, специально тебя назначил вахтенной, чтобы, полагаясь на твои еще такие юные годы и, соответственно, предрасположенность к внезапному засыпанию, сам вознамерился как следует выспаться, – старик говорил грубовато, но вместе с тем и дружелюбно улыбаясь, пряча свое истинное выражение в густорастущую бороду, – а? Ты об этом случайно не думала?

– Нет, – необычная расположенность состарившегося мужчины не осталась незамеченной опытной в таких делах проституткой, – я не привыкла особо думать, когда на меня полагаются, поэтому если мне сказано «разбудить за час до наступления утра», то, значит, поверь, так оно в точности и будет исполнено. С другой стороны, глубоко мной уважаемый Джек, – она в очередной раз язвила, делая это хотя и наигранно, но в то же время и достаточно неприятно, – если твои планы, после выпитой поллитровки, кардинально сменились, то ты, несомненно, можешь продолжить «хрюкать» и дальше, – обозвала она подобным образом слово «храпеть», – только я никак не пойму в таком случае: зачем мы вставали на рейд – особо не задумываясь, в очередной раз неопытная мореплавательница искажала принятый в обиходе термин, – и всю ночь болтались посреди бескрайнего моря?

– Хорошо, хорошо, мисс Доджер, – на сей раз Колипо буквально расплылся в улыбке, выказывая тем самым девушке свое большое расположение, – вижу: настроена ты очень сердито и стариковских шуток совершенно не понимаешь; пойдем уже будить остальную команду, пора ставить судно на ход, потому как ждать осталось недолго.

– Чего ждать? – не замедлила поинтересоваться молодая разбойница, посматривая на Умертвителя внимательным взглядом, для придания себе дополнительной выразительности сведя к переносице брови.

– Скоро сама все увидишь, – загадочно протянул капитан и, поморгав своим единственным глазом, словно убирая с него невидимую другим пелену, твердым шагом направился к выходу из своей, без прикрас, довольно-таки удобной каюты; Валерия незамедлительно последовала следом за ним.

– Чего разлеглись, обалдуи беспечные?! – по выработавшейся привычке присвистывая, через пять минут кричал морской «волк», едва лишь переступил порог матросского кубрика. – По местам всем стоять: пойдем вперед полным ветром!

Следуя неписанным морским правилам, опытные пираты уже в следующее мгновение – не успело пройти и десять минут – ставили полные паруса, однако по приказу все того же капитана, между тем оставляли судно на якоре. Вдруг! Лишь только первый луч солнца озарил ровную водную гладь, старый пират, как маленький, зарделся счастливым румянцем, и, указывая рукой вперед, возбужденно воскликнул:

– Мисс Доджер, – именно к Лере обратился закоренелый разбойник, как к единственной представительнице прекрасного пола, и тем самым наиболее впечатлительной, да еще разве что и в связи с тем, что непроизвольно испытывал к ней необъяснимую для себя симпатию, – ты это видишь: как будто воздух закипает над поверхностью океана? – направлял он свою длань в восточную часть бескрайнего водоема, обращая внимание собравшихся на возникшее перед ними неописуемое явление. – Не стоит медлить, «други» мои, – командовал он, уже предназначая свою реплику лишь для сильной половины собрания, – путь будет открыт лишь до того времени, пока диск солнца окончательно не выйдет наружу, а потому давайте-ка поспешим и, наконец, снимемся уже с якоря!

Теперь и остальные участники этого необыкновенного сборища смогли воочию лицезреть Нечто необъяснимое, расположенное от них справа, восточнее, на расстоянии всего каких-нибудь четырех кабельтовых, или, другими словами, около семисот сорока метров, бывшее настолько загадочным, что на какое-то мгновение смогло обескуражить даже заправских бандитов; однако грозный окрик, последовавший сразу же вслед за их неожиданной заторможенностью, незамедлительно вывел пиратов из ступора и заставил броситься исполнять отданное им суровым голосом приказание; и уже в следующий момент якорь был вытравлен и корабль – благо ветер являлся попутным – устремился в сторону некоего природного дисбаланса, вызванного в этом месте либо простым восхождением солнца, либо же – что вероятнее всего! – возможно, и чем-то потусторонним. До полного выхода из горизонта солнечного светила оставалось еще две минуты, когда корабль, в конце концов, достиг бурлящего воздуха и своей носовой частью стал углубляться в странную, и в чем-то даже страшную, неизвестность; в следующий момент корпус корабля просто-напросто стал куда-то проваливаться, словно бы мгновенно потерял под собой точку опоры и самопроизвольно устремился в бескрайнюю и бесконечную бездну. Падение длилось не больше минуты, но за это время перед глазами незадачливых путников, неожиданно оказавшихся в крайне мрачном и до жути темном пространстве, где ни одной зги не было видно, пронеслась в их мыслях вся их прошлая жизнь, по сравнению с нынешней чудовищной мистификацией показавшаяся им в полной мере беспечной, с которой, если говорить откровенно, они все, в том числе и несравненная мисс Доджер, поддавшись необъяснимому испугу и говоря простыми словами, сейчас просто-напросто дружно прощались. Вместе с тем все рано или поздно заканчивается – не стал каким-нибудь исключением и этот особенный случай, – и в конечном итоге судно – ко всеобщему ликованию! – плавно приводнилось на ровную водную гладь, оказавшись прямо напротив таинственного, больше сказать, фантастически необычного острова, своей доисторической природой повергшего всех присутствующих, за исключением Джека Колипо конечно, в непередаваемый словами мистический трепет. Останавливаясь на его описании, стоит указать, во-первых, что он расширялся по кругу гладкой и ровной линией, ограничивающей песчаный берег от моря, во-вторых, что самая высокая гора своей вершиной уходила в далекое поднебесье, где и терялась из виду среди густого, почти жидкого, воздуха, в-третьих, что дальше бросалась в глаза необыкновенная, едва ли не райская, никем ранее невиданная, растительность, в четвертых, что ушей достигали звуки многоголосого птичьего пения, а сказочные деревья были, попросту говоря, усыпаны фруктами, настолько диковинными и никем раньше не виданными, что непроизвольно вызывали своим видом шок, граничащий со сверхъестественным трепетанием, и, в-пятых и, наконец, последних, что из животных были видны разве что травоядные, лишний раз придававшие этому саду сходство с чудеснейшим и древним Эдемом.

– Что это за удивительное место?! – восхищаясь представившимся ей видом, воскликнула белокурая девушка, пораженная настолько, что не смогла скрыть охвативших ее благоговейных эмоций.

– Это одно исключительно таинственное пристанище, известное только мне да разве что еще Фрэнку Уойну, который, если быть до конца откровенным, и показал мне его, пока мы являлись партнерами и пока между нами не возникло значительных разногласий, – произнося этот монолог Умертвитель нахмурился, однако в таком состоянии он оставался недолго и, как и обычно, мгновенно переключившись на более насущные темы, озарился простоватой и добродушной улыбкой: – Ну, чего застыли, словно бы те, неприкаянные? Свистать всех наверх: мы высаживаемся на берег!

Приглашать долго никого не пришлось, пираты тут же бросились выполнять озвученную команду, спустили с кормы небольшую шлюпку и полным составом пересели в это утлое, маленькое, суденышко, после чего уверенно навалились на весла и поплыли в сторону берега, располагавшегося от корабля на расстоянии полутора кабельтовых. Море было совершенно спокойное и настолько гладкое, что по нему не шла ни одна, даже обычная, легкая рябь, поэтому, наверное, прибрежной полосы разбойники достигли за каких-нибудь двадцать, может быть двадцать пять, минут, хотя и плыли, в общем-то совершенно не торопясь, предоставляя юной пиратке возможность вдоволь налюбоваться возникшими перед ее глазами небывалыми и никогда раньше не виданными красотами.

– Правь вон на ту пещерку, – приказал капитан, когда им оставалось проделать не больше ста метров и когда перед ними отчетливо стало вырисовываться небольшое скальное углубление, расположенное в двадцати метрах от линии соприкосновения суши и моря и соединенное с водой небольшим, нешироким, проливом.

Пираты тут же навалились на весла, за исключением мисс Доджер само собой разумеется, и через каких-нибудь пять минут входили в удобную скальную бухту, скрытую от глаз разросшимися по округе деревьями и ветвистыми кустарниковыми растениями, напоминающими собой растительность первозданной природы, никем еще не тронутую и просто усыпанную загадочными спелыми фруктами.

– От голода мы здесь, точно, «кони не двинем», – поделилась голубоглазая блондинка сделанным наблюдением, в отличии от остальных не занятая работой и получившая в связи с этим шанс в полной мере насладиться возникшим перед ее зачарованным взглядом пейзажем, – неужели это те самые райские кущи, про какие столько говорится в Ветхом завете?

– Возможно, – пожал плечами старый пират, когда они уже пересекали границу горного углубления, овеянного прохладой и скрывавшего это место от жаркого майского солнца, – я не знаю, откуда Бешеному Фрэнку стало известно про это убежище, но то обстоятельство, что оно так и осталось никем другим не изведано – в этом факте я нисколько не сомневаюсь, – сделал Джек однозначное заключение, указывая на двухмачтовый парусный баркас, оснащенный двенадцатью веслами, длиной доходящий до двенадцати метров, а шириною до трех, и что стоял теперь пришвартованный к ровному скальному выступу, будто специально выдолбленному самой природой почти вровень с уровнем моря.