Чтение онлайн

............

Я не знаю, что мне предпринять, и надеюсь на некое вдохновение, но у меня есть впечатление, что всё это не может долго продолжаться.

Обнимаю вас по-братски, подруга.

Б.

U

Париж, 13 марта [1950]

Клари

Дорогая подруга. Ваше длинное письмо содержит столько теплоты и искренности. Более, чем когда-либо, я нуждаюсь в уверенности, что вы, несмотря ни на что, на моей стороне, независимо от того, что я делаю или за чем следую -- я ощущаю себя таким далёким от всего мира, даже от моих родственников и моих друзей; отдаляющимся, словно мой способ бытия является личной угрозой для их жизни, скандалом, ставящим под угрозу те принципы, которые управляют их жизнью. Доходит до того, что я представляю что-то вроде опасности, от которой необходимо защищаться. Вокруг меня создаётся пустота -- как будто и без того я не был всегда один! Моя семья и даже моя мать -- против меня. Повсюду меня считают чокнутым. Я не жалуюсь на это одиночество, но у меня есть потребность рассказать вам о происходящем вокруг меня, потребность рассказать вам о пересекаемом мною своего рода чёрном туннеле, в котором, кажется, всё покинуло меня -- и моя самая светоносная интуиция, и самая крепкая уверенность. Впечатление, что я живу в мире маленьких грызунов, атакующих меня, словно у них есть потребность защититься от меня! И эти семейные советы, и собрания "друзей", где обсуждается "мой случай" и ищутся объяснения -- ибо им нужно отыскать прелестные маленькие объяснения, дабы успокоить их совесть и позволить им "закрыть дело". И за спиной на меня клеят все виды ярлыков: Неприспособленный -- Неуравновешенный -- Романтичный -- Бунтарь -- Изгнанник... всё, что угодно. Но никто не хочет видеть истинных мотивов моего отъезда, именно потому, что они ставят под сомнение саму основу их жизни. У меня впечатление, что я нахожусь на старом судне, которое дало течь со всех сторон и чей такелаж лопается один за другим, и тогда мы чиним, насколько это возможно, затыкаем дыры, суетимся, но никто не хочет окинуть всё ясным взглядом (и мне вспоминается великолепный пассаж из поэмы Сен-Жон Перса: "И разве вы не видите, как всё внезапно рушится прямо нам на головы -- все снасти, такелаж все паруса и реи -- словно огромное полотнище мёртвой веры, словно огромное полотнище бесполезной шелухи и фальшивой оболочки, и что самое время, наконец, взяться за топор?...")

И всё, что мы слышим на борту этого медленно тонущего судна, это крики наших депутатов, которые дерутся, ругают друг друга и ведут себя, как извозчики в Парламенте; и единственные призывы, которые можно прочесть в газетах, связаны лишь с последними убийствами с целью ограбления, последними политическими и финансовыми скандалами, скомпрометированными генералами и правительственными перестановками. (Сегодня вечером прочёл большой газетный заголовок: "Женщина за четыре часа раздала 594 поцелуя пяти мужчинам"). А стены покрыты афишами последнего триумфа французского кино "Манеж": мусор (для рекламы -- запрещён к показу лицам до шестнадцати лет), призывающий ко всему, что наиболее низко, наиболее подло, наиболее фальсифицировано. (...) В то время, как наши "интеллектуалы" спорят о византийских распрях, Мальро организовывает митинги R.P.F, а рабочие бастуют против низких зарплат.

Никто не хочет посмотреть в корень проблемы, они лишь затыкают дыры и суетятся... Концепцией всей этой цивилизации было обеспечение нашей безопасности -- "будущее в кресле", согласно лозунгам Страховых Компаний -- и никто теперь больше не знает, как реагировать на опасность, импровизировать, рубить с плеча... И теперь, как результат, мы видим, что 90% французов стали вишистами во время войны, не будем забывать об этом!
– - и что у нас лучше всего получается, так это каламбуры и шансоны типа "Роза под луной", давшего название их последнему журналу "Paix de travers" -- "Покой навыворот". Да, покой навыворот, их громкий пук, который всех нас отравит.

Бунтовать? Но какой смысл в бунте, который не эффективен? Бунтовать против Москвы, против Вашингтона? Отличный выбор! между американскими излишествами и русскими недостатками...

Нет, пришло время задуматься, и серьёзно задуматься о глубинном корне вещей. Нужно привнести в мир нечто новое (а мы говорим о Карле Марксе -- родившемся в 1818!
– - как о последнем мыслителе нашего времени!) Это проблема не экономического или социального порядка, это проблема человека, духовная проблема, и если Революция остаётся в силе, то она совершается изнутри.

Нет, мой отъезд в Ашрам -- это не бегство. Это не индивидуальное "спасение". Я всеми фибрами своего существа ощущаю себя человеком, ответственным, связанным со всем злом, которое совершается. Я не претендую на то, чтобы быть с чистыми руками посреди всей этой грязи, но если я и могу оказать какую-то ПОМОЩЬ, то она будет состоять в том, чтобы дойти до корня вещей и попытаться ВЫРАЗИТЬ то, что я найду -- если, конечно, найду что-нибудь.

Помните, что мне написал А.Жид пять лет назад: "Если мир и может быть спасён, то непокорными... Они, эти непокорные, "соль Земли" и уполномоченные Бога. Я убедился, что Бог ещё не проявлен, и мы должны этого достичь".

Я не претендую на то, чтобы "спасти мир", но я хотел бы быть одним из тех, кто видит ясно... И какую помощь я мог бы оказать, завербовавшись в администрацию Колоний? Какую силу имел бы мой голос или пример среди этих честолюбивых болтунов? В Пондичерри вы могли видеть, что нет больше никакой колонизации, кроме политической. Колонии стали полем выбора для влияния на парламентское большинство Парижа и для подогрева маленьких политических кухонь-программ международных комиссий. Я не чувствую, что создан для того, чтобы служить загонщиком для этих мошенников. (Мой младший брат Франсуа, воспитанник Колониальной Школы, собирается покинуть её, чтобы заняться медициной. Чем дальше я иду, тем больше думаю, что медицина -- единственная профессия, достойная чистого сердца. Но для меня это чересчур поздно).

Знаете ли вы, в чём квинтэссенция нашей западной цивилизации? Знаете ли вы, чем является продукт двадцати веков христианства?
– - Это страховой агент. Люди больше не могут жить без страхования, страховка на все случаи, страховка жизни и будущего, страховка от несчастного случая, смерти и ада, а главным образом страховка от самих себя -- цивилизация гарантий, учёта и поручительства: "Страхование от любых рисков, акционерное общество с капиталом в двадцать миллионов кресел".

Ныне моё убеждение таково, что невозможно чего-либо добиться, если не рискнуть всем, поставить на кон в этой игре всего себя, и это игра, которая превосходит мелкие поверхностные волнения индивида. Если позволить себе парафраз Евангелия, я бы сказал так: "Кто хочет выиграть свою жизнь, тот её потеряет". Я иду на риск, чтобы потерять самого себя в Ашраме, по-видимому, для того, чтобы найти Бога, но также, возможно, для того, чтобы найти свой подлинный голос, найти определённый образ человека, дабы его ПРОЯВИТЬ.

............

Но прежде, чем снова отправиться в Индию, я хочу осуществить другой проект, которому в настоящее время посвящаю все свои усилия. С молодым двадцатилетним другом моего брата я хочу купить небольшой парусник и устроить, как Ален Жербо, большой океанский тур: Атлантика -- мыс Горн -- Тихий и Индийский океаны. Я хочу пройти через физическое испытание, прежде чем подвергнуться духовному испытанию. Не знаю, почему, но я очень многого жду от этой "медитации тела" -- если можно позволить себе такое выражение. Всякий раз, когда я находился на борту моего судна, я пребывал в своём настоящем, подлинном "климате"; также, как и в пустыне, на дорогах, как в Афганистане или в Египте. Меня всегда привлекали такие места, которые приводят человека в касание с его сущностной частью.

Но я не знаю, смогу ли осуществить этот проект, есть большие финансовые затруднения. (...) Если вещи сложатся не так, как хотелось бы, если что-то не устроится, мы оба в эту же Пасху устроимся на рыболовный траулер. (...)

Тем временем, я в Париже веду невозможную жизнь посреди всеобщей оппозиции и систематической обструкции. Мой единственный союзник -- мой брат Франсуа, чьё присутствие, к счастью, очень ободряюще. Так что я нахожусь теперь в том же положении, что и годы назад -- те несколько месяцев, предшествовавшие тому, как я покинул семью и ушёл в Сопротивление... Всегда приходится чему-нибудь сопротивляться.

Обнимаю вас, Подруга, и с нетерпением ожидаю от вас новостей. Скажите Максу о моей искренней дружбе.

Б.

U

(Сатпрем ушёл из Колониальной Школы)

Париж, 15 марта 1959

Господину Министру Зарубежной Франции

С/о Господину Директору Колониальной Школы

Зарубежной Франции

Отдел кадров

ТЕМА

Прошение об отставке

Господин Министр,

............

По мотивам личного порядка я вынужден попросить вас рассмотреть данное письмо, как прошение об отставке из администрации Колоний.

Прошу вас, господин Министр, принять выражение моих самых наилучших и благоговейных чувств. Преданный вам