Чтение онлайн

И потом, я знаю, теперь знаю с уверенностью, что Сен-Пьер, Калькутта, Пондичерри, Бомбей, Карачи или Шанхай не принесут мне ничего, кроме печального образа меня самого.

По нескольку раз в день, когда я остаюсь один с моей матерью, я чувствую, что готов оплакивать самого себя, как ребёнок. Я потерян. Я проклят.

И вообще, знаете ли, я плачу как придурок, когда пишу вам эти строки. Механизм больше не работает.

Я мог бы оплакивать Любовь, или крах, или отказ, но я рыдаю в пустоту. И если вы презираете меня за это, мне всё равно, ибо сломаться может где угодно, нет больше ничего твёрдого и незыблемого.

Впрочем, хватит слов.

Но почему, Клари? почему? почему?...

Б.

18 августа 1950

U

Конец 1950 был для Сатпрема подобен буре. Даже его подруга Клари отвернулась от него. Фактически, никто вокруг него не понимал, в какой глубокой и опустошительной внутренней боли он пребывал после освобождения из лагерей -- "человек" умер, из него вырвали всё человеческое, БОЛЬШЕ НЕВОЗМОЖНО было верить в человека после чёрного вагона, увозящего его в Бухенвальд. Нужно было заново родиться в другом способе жизни или умереть на самом деле.

Затем настал тот день 5 декабря 1950, когда Сатпрем узнал об уходе Шри Ауробиндо... Крах. Он потерял свой последний маяк.

И вот в одно утро, пребывая в отчаянии, Сатпрем случайно проходил мимо бюро Морских Перевозок. За витриной была карта полушарий с тонкой красной нитью, пересекающий Атлантику и соединяющей Францию и Гвиану. Он решил: отправляюсь туда -- либо туда, либо к дьяволу.

Среди фрагментов рукописей Сатпрема находился этот, который мог быть датирован этим периодом:

Фрагмент

Без даты

Я хочу дойти до крайних пределов самого себя; иметь мужество принять себя до конца.

В сущности, я до сих остаюсь захваченным концлагерями, смертью. Я продолжаю смотреть на мир и на людей тем взглядом, который у меня был в чёрном автозаке, везущем меня во Фресны по улице Суссе, когда я смотрел через щели на ярмарку в Denfert, на других "живых" людей. Я был по другую сторону решётки, словно пойманный в ловушку, как будто у меня уже был взгляд мертвеца... С тех пор во мне остаётся нечто вроде потребности БРОСАТЬ ВЫЗОВ жизни, правилам, порядкам.

Я чувствую, что действительно живу только в этой крайности, на этом гребне, где жизнь утверждает себя над смертью -- на краю пропасти, где либо находишь РАВНОВЕСИЕ, либо падаешь.

U

Четвёртый этап

Гвиана

(1951)

1951

(Сатпрему двадцать семь лет)

Париж, 8 марта 51

Клари

Подруга, вот уже долгие месяцы я живу с болью, которую доставило ваше письмо. Единственный ответ, который я мог бы дать, находится за пределами слов, ибо вы считаете эти слова "пустыми и бессмысленными"; я могу ответить вам только действием -- которое вы можете интерпретировать как вам угодно.

Завтра утром я покидаю Францию, отправляясь в Кайенну в Гвиане. У меня всегда была иллюзия, что "лучшее", что я могу сделать для себя -- если таковое существует -- это оказаться перед стеной. Именно это я и собираюсь сделать. Я отправляюсь туда как за наилучшим, так и за наихудшим, а также за тем, чтобы узнать себе цену. Опыт покажет, что я есть -- пузырь, надутый ветрами и словами, или что-то иное. Если смогу, я буду держать вас в курсе результатов.

У меня нет там друзей и знакомых, нет никакого положения, и я прибуду туда с пятью тысячами франков в кармане. Но по всей видимости, в этих девственных лесах скрыты великие богатства. На этот раз я хочу попробовать схватиться с материальными трудностями.

Несмотря на то, что произошло в последние годы и что может произойти, есть некое чувство, которое не переставало расти и обретать всё большую ценность в моих глазах -- это дружба. Несмотря на своё молчание, я не переставал думать о вас. За пределами всех суждений, вопреки различиям, смею надеяться, что нечто, существовавшее между нами, незаменимо и не может исчезнуть.

Подруга, обнимаю вас и Макса.

Б.

U

с/о Гвианское Бюро Рудников

Кайенна

Французская Гвиана

Кайенна, 3 апреля 51

Клари

Подруга, пишу эти строки, чтобы сказать вам, что после нескольких томительных дней моё приключение неплохо устраивается.

Я прохожу "испытание" как "помощник-старатель-геолог" "гвианского Бюро Рудников". Завтра уезжаю далеко в глубины девственного леса, где я должен -- с молодым квалифицированным геологом -- произвести разведку в поисках золота и бокситов. Я совершенно счастлив и полностью доверяю своей путеводной звезде.

Несмотря на все те "слова", в которых вы меня упрекнули, всегда остаюсь тем же -- жаждущим Абсолюта, и только смерть может погасить мой пыл. Между тем, именно к жизни я устремляюсь с сердцем, полным своего рода ожесточённой радости. Счастье -- быть в одиночестве.

Вы можете написать -- если сердце вам подсказывает, -- в принципе, сюда раз в месяц с пирогой пересылается корреспонденция.

Ваш

Б.

U

Кайенна, 3 апреля 51

Бернару д'Онсие

Дорогой дружище Бернар, твоё письмо до востребования дождалось моего прибытия. Ты не представляешь, как твоя дружба, твоя привязанность помогают мне здесь, посреди своего рода отречения, в котором я пребываю. Более, чем когда-либо, я ощущаю в тебе эту глубинную ключевую вещь в отношении меня, и часто представляю в воображении тот день, когда мы встретимся вновь, дабы вместе пережить одно и то же приключение.