Чтение онлайн

10) Тибетский Стан (№ 69, 1931)

11) Путь на Кайлас (№ 70, 1931)

из Нью-Йорка, США:

12) Ченрези (№ 62, 1931)

13) Гуга Чохан (№ 23, 1931)

14) Ашрам (№ 52, 1931)

15) Ашрам. Цейлон (№ 54, 1931)

16) Доби Нулла (№ 30, 1931)

17) Замок Такуров (№ 74, 1931)

18) Утро (№ 59, 1931)

19) Мать Чингиз Хана (№ 18, 1931)

20) Идолы (№ 4, 1910)

21) Бургустан, Кавказ (№ 148, 1913)

22) Зов колокола (№ 58, 1919)

23) Костюм «Снегурочка» (№ 251, 1921)

24) Костюм «Снегурочка» (№ 225, 1921)

25) Деревня Берендея (№ 125, 1921)

26) Святой Сергий (№ 197, 1922)

27) Святые гости (№ 313, 1923)

28) Сангачелинг (№ 479, 1924)

29) Канченджанга (№ 486, 1924)

30) Паранирвана (№ 866, 1927),

которые были посланы Музею в Белграде в соответствии с телеграммой Его Величества короля Югославии Александра от 25 апреля 1932 г., № 481.

Все картины были получены в хорошем состоянии и были выставлены под стеклом в Зале Рериха.

Фотографии всех картин будут сделаны на ортохроматических пластинках (размером 6–7 дюймов в длину) и в ближайшее время будут высланы профессору Рериху: Бр[итанская] Индия, Пенджаб, Кулу, Наггар. Фотографии Зала Рериха также будут посланы.

Печать для Национального Музея, Белград

Белград, ______ 1933 г.

Настоящим подтверждаем получение следующих двадцати (20) картин проф[ессора] Николая Рериха:

стоимость $

1) Святой Сергий (№ 26, 1932) 6000

2) Тень Учителя (№ 36, 1932) 4000

3) Лахул (№ 39, 1932) 2000

4) Твердыня Тибета (№ 50, 1932) 2000

5) Королевский Монастырь. Тибет (№ 96, 1932) 2500

6) Меч Гессар Хана (№ 63, 1931) 5000

7) Часовня Св. Сергия (№ 17, 1931) 500

8) Часовня Св. Сергия на перепутье (№ 16, 1931) 500

9) Ченрези (№ 62, 1931) 5000

10) Гуга Чохан (№ 23, 1931) 5000

11) Ашрам (№ 52, 1931) 5000

12) Доби Нулла (№ 30, 1931) 500

13) Мать Чингиз Хана (№ 18, 1931) 500

14) Бургустан, Кавказ (№ 148, 1913) 2000

15) Зов колокола (№ 58, 1919) 2000

16) Костюм «Снегурочка» (№ 251, 1921) 250

17) Костюм «Снегурочка» (№ 225, 1921) 250

18) Деревня Берендея (№ 125, 1921) 2000

19) Святой Сергий (№ 197, 1922) 2000

20) Святые гости (№ 313, 1923) 5000

А также следующих семи (7) репродукций в рамках:

Николай Рерих, «Матерь Мира»;

Николай Рерих, «Великая Матерь Мира»[1312];

Николай Рерих, «Ойрот — вестник Белого Бурхана»;

Николай Рерих, «Конфуций»;

Николай Рерих, «Чаша Христа»;

Николай Рерих, «Моисей — Пророк»[1313];

Святослав Рерих, «Портрет Николая Рериха».

Все картины были получены в хорошем состоянии и были выставлены под стеклом в Зале Рериха.

Фотографии всех картин будут сделаны на ортохроматических пластинках (размером 6–7 дюймов в длину) и в ближайшее время будут высланы профессору Рериху: Бр[итанская] Индия, Пенджаб, Кулу, Наггар. Фотографии Зала Рериха также будут посланы.

Печать.

416

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 49

14 ноября 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Последняя почта опять не порадовала нас Вашим письмом, и потому о многих так срочно нужных предметах мы не имеем Вашего освещения. Но Г. Г. Шклявер сообщает нам одну хорошую весть, что здоровье Вашей супруги, слава Богу, улучшилось. Хотя мы и были уверены в этом, но все же такое подтверждение доставило живейшую радость.

Другие сообщения не так радостны. На мои предложения Вам и Г. Г. Шкляверу хотя бы краткою сессиею начать работу Института Востоковедения Г. Шклявер сообщает следующее (для точности доверительно процитирую): «Должен сообщить, что Мих[аил] Ал[ександрович] не согласился приурочить открытие Восточного Института к началу цикла лекций Л. Т. Хроля, считая, что этот Институт имеет сохранить чисто юридический характер. Таким образом, открытие Института пока откладывается. Постараемся найти лекторов среди юристов и специалистов примыкающих наук». Чувствуем в этом какое-то недоразумение. Востоковедение не может обойтись без историко-филологического элемента, ибо правовые нормы возникали из жизни, а жизнь без языка, филологии, философии и всех тесно связанных с человеческой эволюцией элементов невообразима. Когда мы с Вами в Париже договаривались об Институте, то было совершенно ясно, что востоковедение должно быть освещаемо жизненно. Кроме того, для исключительного юридического содержания Института мы никогда не нашли бы ни средств, ни персонала, ни слушателей в достаточном количестве. Без всего органически примыкающего к правовым нормам ведь не может быть никакого ведения. Знаю, что сейчас стучусь в открытые двери, ибо Вы как и раньше не были другого мнения, так и теперь не могли сузить свой взгляд. Значит, причина происшедшего заключается в чем-то ином, за дальностью расстояния нам не известном. Потому-то так нетерпеливо ожидаем мы Ваших условленных писем.

Из моих писем Вы видели совершенно ясно, что по некоторым соображениям, для всех нас очень насущным, я просил Вас хотя бы в краткой сессии начать работы Института уже в этом году. Может быть, происшедшее отложение кроется в личности или в характере лекций Хроля, о котором мы в конце концов ничего не знаем. Цитирую из письма Г. Шклявера: «Об этом цикле (Хроля) вчера было объявлено с амвона церкви Св. Женевьевы, где я представлял на молебне наше Учреждение». Почему именно церковь Св. Женевьевы, почему молебен, почему наши Учреждения — пока все это не сообщено, и отсюда невозможно понять все внутренние нити происходящего. Потому-то еще раз очень прошу Вас, сообщите мне положение вещей с Вашей точки зрения. Если бы мы всю обширную область востоковедения, привлекающую такое заслуженное мировое внимание, ограничили бы специально юридическим курсом, то мы не могли бы никогда воспользоваться ни участием Минорского, ни лекциями Миронова, ни всеми теми интересными людьми, которые могли бы дать желательную широту учреждению. Все те лица, которые могли бы и в других отношениях заинтересоваться и поддержать востоковедение как таковое, к сожалению, не откликнутся на специально юридическую программу. Может быть, чтобы подчеркнуть значительность юридической программы, можно бы разделить Институт на два факультета: первый — правовой, второй — историко-филологический. Все это можно совершенно благожелательно обсуждать, ибо Вы знаете, что с нашей стороны не будет никаких пресечений и ограничений, но главное остается главным. Нужно начать сессию или какой-либо семинарий теперь же. Когда что-то уже начато, тогда можно и прилеплять, и присовокуплять. А начать, так же как и в прежних письмах писал я Вам, — НЕОБХОДИМО. Пишите мне и о всех заседаниях, протекающих под Вашим председательством. Убедительно прошу Вас, сообщайте Ваши предположения, программы и взгляды, словом, все то, что можно доверить длинной почте, которая так интересуется сведениями.

Еще раз все мы от души желаем супруге Вашей полного выздоровления и ждем Ваших сведений обо всем, что так необходимо для укрепления позиций.

Духом с Вами.

417

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо*

15 ноября 1932 г.[Наггар, Кулу, Пенджаб]

Мой дорогой друг,

Только что получили Ваше письмо от 3 ноября. Прежде всего, хочу поблагодарить Вас за откровенное и вносящее ясность сообщение. Можете живо представить себе, насколько нам трудно на таком расстоянии знать все подробности, что усугубляется еще и тем, что мы давно не получали никакого подробного финансового отчета. Какой бы трудной ни была ситуация, всегда можно найти благоприятное решение. Культурная деятельность нашего Центра, конечно, должна быть продолжена, о чем я телеграфировал Вам сегодня. Мы не найдем помещения лучше того, что имеем сейчас, и, как я уже писал Вам, я никогда не допускал в мыслях никаких личных затрат с Вашей стороны или отягощения Вас разного рода неприятностями.

Как Вы уже вероятно слышали, положение дел в Америке улучшилось, и четыре суда вынесли благоприятное решение, разоблачая таким образом злобные нападки темных сил. Очень печально, что люди со времен мировой войны совершенно не заботятся об уплате своих долгов. Если бы я или г-н Хорш получили хоть часть причитающихся нам сумм, которые оказались в замороженном состоянии, поскольку люди не возвращают долги, все могло бы сложиться совсем иначе. Но в настоящее время индивидуумы и даже целые страны, по-видимому, забыли о своих обязательствах, и это в значительной степени усугубляет все обстоятельства.