Чтение онлайн

Со всеми Вашими пунктами письма я, конечно, вполне согласен. Кроме уже совершившихся фактов, мне очень хотелось бы знать и Ваши программы на будущее. Наверное, в качестве не только делегата, но и Председателя Вы обсуждаете эти ближайшие программы со Шклявером до их выполнения, и вот об этих вехах на будущее мне и хотелось бы знать.

Вместе с Г. Г. Шклявером установите процедуру всех программ на ближайшее будущее, и таким порядком мы все будем еще более участвовать во всех Общественных проявлениях. Думаю, что Вы ничего не имеете против таких предварительных совещаний, которые еще более могут обогатить наши разнообразные культурные задачи. Очень рад слышать Ваше доброе мнение о митрополите Платоне. Он выказал себя и на деле действительным нашим другом.

То, что Вы пишете о легендах, связывающих Вас с масонством и католицизмом, мне не ново. Уже проезжая Париж в 1929 году, я слышал эти легенды[1063]. К этому обстоятельству вспоминаются мне слова Бальзака: «Стигматы клеветы есть привилегия выдающихся людей и мечта посредственных, даже и в ночные часы мечтающих тщетно, чтобы крыло клеветы коснулось их». В этих словах замечательно выражена сущность и, скажем между собою, ценность клеветы. Конечно, жаль, что всякие злобные выдумки отнимают столько ценного времени и внимания, ибо даже самые благонамеренные друзья подчас не прочь посудачить хотя бы и о неправдоподобных измышлениях.

Сейчас нас несколько опечалило одно обстоятельство, могущее породить нежелательные толки. От мисс Лихтман мы знали, что граф Флёри принял приглашение нашего Музея не только жить в наших помещениях почетным гостем во время его пребывания, но и принять от Музея почетную встречу и прочесть лекцию. Между тем со вчерашнею почтою мы узнали, что Флёри не только оказался уже некоторое время в Америке, не сообщив о своем приезде, но и принял приглашение Американской Федерации Искусств[1064] — наших давнишних горчайших завистников и врагов. Эта стариннейшая американская организация, конечно, никогда не простит нашим Учреждениям быстрого роста, а главное, устройства иностранных выставок под покровительством дипломатических представителей. Только что у нас была чрезвычайно успешная Японская выставка[1065], открытая послом Дебучи, который при этом произнес очень внушительную речь, отмеченную всею прессою. В почетном Комитете этой выставки состояли выдающиеся деятели Америки, как Тафт, Ламонт, Тисен, Викершам и др. Сейчас у нас протекает Канадская выставка, а девятого апреля открывается Финская выставка, которую будет приветствовать министр Финляндии. Как Вы уже, вероятно, слышали, прием нового французского Генерального Консула также превратился во внушительное и дружественное явление. Все это, конечно, не прощается старинными и одряхлевшими организациями. Теперь можете понять наше изумление и огорчение, когда Флёри, вместо нашего Музея, волею каких-то судеб оказался именно в лагере злейших завистников. Мы опечалены этим, потому что можно себе представить, какое впечатление будет навязано ему и какие превратные суждения могут произойти в Париже. Имейте это в виду.

Мадам де Во пишет о «сорвавшейся с цепи» Германовой. Конечно, круг распространения Герм[ановой] очень мал, но эта одежримая может наносить вред где только умеет. Подобные явления сейчас нежелательны. Сейчас вообще трудное время. В Америке мы только что миновали большой подводный камень, на который наши враги очень надеялись. Эта удача со временем принесет хорошие последствия, но всякие песчинки в колесах визжат на окрестности и могут задерживать общий успех. Потому всячески вынимайте эти соринки, набросанные слугами дьявола. Обсудите это письмо вместе с Г. Г. Шклявером, которому очень полезно знать случившееся с Флёри. Удивительно, ведь еще сравнительно недавно и мисс Лихтман, и Г. Г. Шклявер сообщали о его дружественности.

Будем ждать Ваших следующих сообщений и шлем сердечный привет Вашей семье и друзьям.

325

Н. К. Рерих — М. де Во Фалипо

5 апреля 1932 г.[1066] Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия

[Мой дорогой Друг][1067],

Ваше письмо от 10 марта пришло гораздо позднее Вашего письма от 14 марта, и, таким образом, можно видеть, что воздушная голландская почта приносит письма на многие дни ранее. Таким образом оказалось, что содержание письма воздушной почты не только опередило, но во многих пунктах уже исчерпало предыдущее письмо. По-прежнему я буду очень рад, если Комитет Пакта и Знамени возможно скорее изыщет средства, просимые Тюльпинком для выставки. Помимо того, что выставка Тюльпинка явится паломничеством Знамени в Бельгии, я радуюсь еще потому, что таким образом Тюльпинк еще раз поймет, что он должен быть в сердечной кооперации с нашим Американским Комитетом, и будет еще более ценить кампэнь для составления Фонда для распространения Пакта и Знамени. Иначе откуда же могут взяться средства, не предусмотренные много заранее в бюджете? Если я Вам сообщил бы список Учреждений и лиц во многих странах, просящих нашу помощь для поддержания научных, литературных и художественных начинаний, то можно бы еще раз ужаснуться этой массе нужды человеческой. И особенно именно там, где дело идет о воспитании молодого поколения. Когда вы видите эту бездну духовного голода, вы понимаете, что все возможности должны быть напряжены для изыскания хоть каких-нибудь средств, чтобы хотя бы в малой мере иметь возможность прийти на помощь всем духовно утесненным и погибающим. Мы видим, что не только об увечных и инвалидах должны мы заботиться, но так же точно мы должны заботиться о самых крепких ростках человечества, которые, обращенные на дурной разлагающий путь, усилили бы страшные армии разрушителей. Человек, которому никто не показал путь блага, этот духовный бедняк, которому нечего терять, готов на всякое преступление. И вот тут-то все Просветительные Учреждения и должны возвышать клич, повелительно зовущий ко Благу, к созидательному Познаванию. И никто не имеет права сказать нам, что и без нас и без наших устремлений уже совершенно достаточно сделано для воспитания. Это неправда, ибо иначе мы и не были бы свидетелями тех ужасов, которыми наполнена вся окружающая жизнь. Тот, кто думает, что сейчас жизнь протекает достаточно благополучно, тем покажет, что он просто не знает ее. Повторяя нужды образования и просвещения, мы тем самым еще раз утверждаем и всю нашу программу, которая должна проникать во все слои жизни, с тем же неутомимым призывом к широкому познаванию и осознанию действительных ценностей человечества.

Вы, вероятно, захотите прочесть это письмо и барону Таубе, и Шкляверу, и Шабасу, и всем тем, сердца которых направлены в том же просветительном устремлении[1068]. Может быть, при этом[1069] возникнут еще какие-либо мысли творческие и созидательные. В этом отношении не может быть никаких разделений ни на Европу, ни на Америку, ибо просветительные нужды человечества общенародны, и нет такой нации, которая бы могла, положа руку на сердце, произнести — довольно просвещения! А тем, которым при таких жгучих вопросах об истинном просвещении и которым является в такую даже минуту мысль о меркантилизме, — да будет стыдно! Конечно, множество игнорамусов всегда будут восставать против всякого познания и воспитания, но эти полчища игнорантов и являются единственными врагами каждого, кто хочет учиться и стремиться к истинному свету. Пока у нас есть одно удовлетворение, что ни одного врага нашего не хотелось бы нам иметь своим лучшим другом. А наличность врагов — это есть только та тень, по которой император Акбар предполагал о величине своего роста.

Вы всегда так много трудились и трудитесь для науки и просвещения, Вы всегда собираете воедино рассеянные культурные зерна, и потому я знаю, что все соображения о нуждах просвещения так близки Вашему сердцу. Итак, будем совместными дружными усилиями продвигать наш корабль Просвещения через все рифы и бури океана житейского. Сейчас небывало трудное время, и лишь объединенные усилия могут дать успех.

Мадам Рерих шлет Вам свой искренний привет, и мы все желаем Вам успеха и здоровья на Вашем светлом пути.

[Искренно преданный Вам][1070],

[Н. Рерих]

326

Н. К. Рерих — М. А. Таубе

№ 15

5 апреля 1932 г. «Урусвати»

Дорогой Михаил Александрович,

Ваше письмо номер 4 от 15–17 марта было получено нами уже 31-го, что показывает необыкновенную быстроту голландской линии. Пройду письмо Ваше по пунктам.

1. Относительно Тюльпинка, очень надеюсь, что, в конце концов, несмотря на его проволочки, выставка в Брюгге состоится. Относительно его «самодержавия», как Вы пишете, конечно, подобное самодержавие было бы весьма своеобразным, если бы оно выражалось, с одной стороны, в непредоставлении отчетов, а с другой стороны, требованием денег из голубого неба. Вполне согласен с Вашей точкой зрения, выраженной и в Вашем прошлом письме, по поводу финансовых соображений Америки, которые, конечно, должны быть нормированы заблаговременными сметами, иначе мы будем иметь справедливые замечания от некоторых членов Советов и Специальных Комитетов.

2. Никакого недоразумения с нашей стороны о лекциях о Знамени и о Пакте и не было. Вероятно, недоразумение было в Париже, но, во всяком случае, не с нашей стороны, ибо рекомендованная и мною, и Вашим Парижским Комитетом выставка в Брюгге, именно, и есть то самое паломничество Знамени, которое оповещает мир о своем существовании. Теперь, мне очень интересна Ваша программа для осуществления междуправительственного акта. Молчанием или одними внутренними нашими постановлениями мы его не достигнем.

3. Еще раз радуюсь об осуществлении так желанного мною Комитета Пакта в Париже. Как Вы помните, я никогда не предполагал этого Комитета как Комитета русского, и потому сразу же я упоминал о князе Бианки Медичи и о профессорах Лефюре и Лапраделе. Кстати, почему двух последних имен не упоминалось в Комитете, ведь оба они сочувствовали Пакту?

4. К «Пантеону Русской Культуры» не будем возвращаться, ибо, по словам Шклявера, статья была прочтена в собрании и тем исчерпана.

5. О плачевном положении русской прессы совершенно согласен с Вами.

6. Относительно неожиданного для меня появления моей статьи «Легенда Азии» рядом с известным Вам именем я немедленно же писал Шкляверу, на что получил ответ, что газета эта будто бы совершенно непартийная. Мне же лично такое помещение статьи, да еще с редакционной самовольной припиской, очень не понравилось. Неужели Шабас или Шено не имеют под руками какой-либо французской газеты, где наши столь редкие выступления могли бы достойно помещаться?

7. Мое прошлое письмо за номером 14, которое Вы, конечно, прочтете вместе с Г. Г. Шклявером, вполне отвечает на этот пункт.