Чтение онлайн

Что касается кампаний [по поддержанию] разносторонней деятельности наших Учреждений, могу добавить, что наши сотрудники и друзья выражают сочувствие и помогают самыми разнообразными путями. Если кого-то волнуют исследования рака, помощь слепым или людям с другими физическими недостатками, то найдутся и те, кому эти направления могут показаться менее привлекательными, и чьи интересы будут простираться исключительно в области образования и организации выставок за рубежом. Третьи хотят приложить все усилия в деле Пакта. Даже посмотрев на список членов Комитета, Вы заметите, что имена не повторяются, потому что у каждого есть свои предпочтения. В конце концов такие кампании предпринимались всегда. Как же иначе можно было создать общественный фонд, средства из которого пойдут на образовательные цели? Вы будете возмущены, узнав, что нам приходилось слышать, как некоторые люди особенно резко высказывались против расширения научной деятельности, — настолько противоречиво человеческое сознание.

Что касается миссис Дедлей, наибольшую озабоченность вызывают нежелательные слухи, которые она не должна распространять даже из лучших побуждений. Если говорить о слухах вообще, Вы не поверите, с какими злонамеренными преступлениями иногда приходится сталкиваться. Не так давно мы обнаружили, что многие наши друзья и Учреждения получили письма, содержащие клевету на наши Учреждения. Поскольку нам нечего было скрывать, мы сразу же передали дело в руки опытным сыщикам, и выяснилось, что кто-то назначил на должность швейцара отъявленного преступника А. Холла, с тем чтобы через него осуществлять шантаж. Сыщики узнали, что он занимался воровством и был пойман с поличным, когда находился на службе в нью-йоркской таможне. В настоящее время сыщики на пороге многих чрезвычайно любопытных открытий. Так проявляет себя человеческая зависть и злоба. К счастью, когда сознание чисто, можно идти вперед, не страшась никаких капканов, расставляемых темными. В данном случае мы были особенно благодарны нашим друзьям, которые сразу указали нам на источник этих слухов.

От доктора Шклявера мы получили «Legende d’Asie»[1011]. Я рад, что эта статья появилась на французском языке, потому что таким образом в очередной раз будет опровергнута клевета г-на Пеллио. Когда идет борьба за истину и религию, так много темных сил проявляет активность, что нужно всегда быть на дозоре.

Доктор Норвуд хотя и принадлежит к пресвитерианской церкви, очень близок к католическому миру. А что касается «Красного солнца», упомянутого мисс Грант, на востоке солнце называют красным, так как это синоним к слову «красивый», и с политикой он никак не связан. Даже у японцев красное солнце является символом этого же древнего понятия. Наша выставка японского искусства в Нью-Йорке имела настоящий успех[1012].

Я очень рад, что Вам нравится моя «Мадонна Орифламма». В настоящее время я пишу картину «Св. Франциск, благословляющий птиц» и надеюсь, что Вам придется по сердцу такая концепция любви и сострадания.

Я по-прежнему не могу написать Вам ничего утешительного о здоровье м-м Рерих: недавно она снова очень плохо себя чувствовала.

Преданный Вам,

[Н. Рерих]

305

Н. К. Рерих — И. Шаховскому

24 февраля 1932 г. Наггар, Кулу, Пенджаб, Британская Индия «Урусвати»

О Христе Спасителе, Глубокоуважаемый Отец Иоанн,

Ваше письмо от 29 января мною получено. Искренно рад, что Вы говорите искренно, это и есть единственное условие сношений человеческих. Разрешите и мне тоже сказать совершенно искренно, ибо если мы упоминаем в писаниях Имена Величайшие, то это самоё обязывает и нас к той искренности и сердечности, которая дозволяла бы нам помышлять о высоких понятиях. Вы уже получили письмо мое о Вашей книге «Слава Воскресения», и Вы знаете то сердечное восхищение, которое вызвала эта прекрасная книга Ваша, так зовущая, возвышающая и радующая сердце. Книга Ваша зовуща, но письмо Ваше отталкивающе. Но Вы служите Преподобному Сергию, Славному Воину Христову, и никто и ничто на свете не может меня заставить отклониться от посильного служения Тому же Великому Воину Христову, Заступнику и Предстателю о Земле Русской. Что бы Вы ни стали говорить обо мне по недоразумению ли, по наговорам ли, но ничто не может нанести с моей стороны трещины между служащими имени Св. Сергия. Сейчас так необходимо Единение. Вот Вы пишете, почему я позволяю называть себя божком. А ведь это неверно. И вообще никаких подобных эквивалентов в Культурных Учреждениях и быть не может. Вы как бы укоряете меня за ту долю терпимости, о которой Вы или прочли, или услышали. Вероятно, Г. Г. Шклявер дал Вам прочесть мою статью «Легенда Азии», которая, как Вы знаете, вызвана клеветническими нападками в том, что мною якобы найден документ из времен Христа Спасителя. Так много темной лжи кругом. Но и в этой статье, как Вы видели, я не скрываю моей радости в том, когда вижу где бы то ни было прославление Славного Имени Христова. Если по неразумию мусульмане ли, буддисты ли, индусы ли не знают, как славословнее подойти ко Господу, тем не менее радостно слышать, что в пределах своего разумения они относятся с величайшим почитанием. Разве не трогательно слышать каждому сердцу православному, что буддисты полагают в храмах и памятниках своих Св. Евангелие? Разве буддисты, радующиеся об иконе Св. Иосафа[1013], не делают ли уже мысленную тропу к Свету Единому? Если суждением живы будем. Во время прохождения по 25 странам, сознаюсь, мы собирали лишь вести благие, ведущие к строительству и к тому же Единому Свету. Если на разных материках можно было находить пламенные вехи непринужденного чистосердечия, то ведь одно это уже хорошо. Правда, существуют книги, собирающие лишь отрицательные факты, как Вы и упоминаете, но они являются теми темными, разрушительными вехами, которые из-за рогатых репейников не видят того, что может вести к пути Благому. Сейчас весь мир разделился по духовности и материализму. Там, где уже есть искренняя религиозность, там, где хотя бы по-своему славословят Господа Христа, там найдутся и прочие сердечные нити серебряные. Гораздо опаснее холодный атеизм, не воинствующий, но тепловато погрязший в материалистическом пребывании. Уже писал я Вам в прошлом письме о необходимости свидетельствования в наши дни. Если письмом Вашим Вы хотите дать мне возможность в письме свидетельствовать о преданном служении нашем Св. Преподобному Сергию, Заступнику и Предстателю перед Господом Христом, то я очень рад, что могу это сделать совершенно искренно, ибо мне скрывать нечего. Когда мы говорим на Востоке о великом мировом значении Преподобного Сергия, то иногда говорят нам, что он есть Майтрейя, но и на это мы не можем сетовать, ибо люди при этом произносят высшее для них понятие, в переводе значащее Владыка Любви и Сострадания. Этим признанием разве не открываются врата к дальнейшему сердечному общению?

В Образовательных Учреждениях наших существует только та иерархическая ступень, которая должна, кажется, быть во всех образовательных учреждениях и во всех проявлениях просвещения и Государственности. Никогда я не слыхал, чтобы руководитель учреждений должен быть ненавидим или умаляем. Помню, как первые руководители мои на общественном поприще — отец Иоанн Кронштадтский, Д. В. Григорович и Ее Имп[ераторское] Выс[очество] Евг[ения] Макс[имилиановна], Принцесса Ольденбургская, и А. И. Куинджи — прежде всего говорили мне, что руководитель, устанавливающий духовную дисциплину, должен сделать себя уважаемым, и качество преданности и уважения этим порядком будет расти и по всем отраслям Учреждения. Лишь на пределах некоторого уважения и преданной любви я и почитаю возможным охранять строительную дисциплину вверенных мне Учреждений. Не может же кто-нибудь заподозревать непременно нечто от антихриста там, где, ознакомившись внимательно, он не найдет ничего вредного для формирования будущих кадров деятелей. Что же от антихриста в том, что Общество имени Спинозы[1014], присоединившись к Учреждениям нашим, очень трогательно праздновало Святое Рождество Христово? Что же дурного в том, что Общество Сибирское наше строит часовню Св. Сергию[1015]? Господи, неужели это от антихриста, что перед освящением этой часовни масло в лампаде, могущее гореть не более трех часов как всегда, горело и теплило лампаду всю ночь, и она была найдена горевшей при открытии часовни утром пришедшими приготовить часовню к Служению? Неужели Владыка Платон, действительно ознакомившись с Учреждениями нашими, стал бы неискренно посылать Благословение и говорить то, что он сказал при этом и о чем писал мне? В течение сорока лет на многих моих картинах, в стенописях и в мозаиках имел я великую честь изображать и Господа Иисуса Христа, и Пресвятую Богоматерь, и всех тех Святых, которые пусть свидетельствуют, искренно или неискренно я изображал их. Разве неискренно руководил я Иконописною Мастерскою? Выставка Христианской религиозной живописи, устроенная нашими учреждениями в Нью-Йорке во время минувшего Рождества Христова, поверьте, вреда не принесла, но наоборот, вызвала множество прекрасных выявлений, заставив печать говорить о значении вдохновляющих изображений. Но все это незачем утверждать словами, когда сердце и сознание наше ясно и без слов для Тех, Кто превыше нас.

Относительно же духовности Востока, конечно, очень часто трудно судить, ибо незнание языков со всеми их оттенками и наречиями очень часто даже в трудах известных ученых вносило неправильные толкования. Именно на Востоке можно слышать, что ни один человек не может достичь личными силами, без помощи Высшего Начала. Только когда возгорается серебряная нить сердца между стремящимся и Высшим, только тогда достигается Высшая Благодать. Разве это уже не есть начало пути, по которому так легко говорить и о Свете Едином? Я, конечно, понимаю, что не в осуждение писали Вы письмо Ваше, ибо осуждающий и не был бы тем искренним служителем Христовым Именем Святого Сергия, каким являетесь Вы.

Вы кончаете письмо, повторяя фразу мою, что встреча наша не случайна, и в этом вижу я дверь в будущее. Ведь не случайно было и то, что соименник Ваш, отец Иоанн Кронштадтский предуказал мне трудиться на пользу Родине. Отец Иоанн неоднократно предуказывал мне многое как о приближающихся болезнях моих или о трудах будущих. Помню, как, часто посещая семью нашу, отец Иоанн однажды подозвал меня, тогда еще ребенка, и дал мне испить в чашке вина; но когда моя мать[1016] заметила: «Батюшка, он у нас вина не пьет», он сказал: «Не мешай, скоро придется испить ему». Действительно, через две недели после этого я заболел сильнейшим тифом, причем доктор прописал мне то вино, которое дал мне отец Иоанн. Затем в течение гимназических лет отец Иоанн приезжал к нам часто, наставлял меня, а последнее его напутствие всегда остается врезанным в памяти моей. Во время окончания Академического курса отец Иоанн служил в Церкви Академии Художеств, и я, желая быть ближе, стоял в проходном коридоре, близком от Алтаря, среди густой толпы, присутствовавшей на литургии. По окончании Служения отец Иоанн, теснимый толпою, проходил этим коридором, и несмотря на то, что я был в студенческом мундире, менявшем наружность, он вдруг задержался, благословил меня и воскликнул: «Смотри не болей больше, придется сильно для Родины потрудиться». И действительно, все болезни детства моего постепенно оставили меня. И теперь, избрав в силу неоднократных явлений Преподобного Сергия Водителем и Предстателем своим, я стараюсь по разумению своему и силам трудиться и идти той начертанной мне тропою терпимости и любви, почерпая из Св. Евангелия все Указы Христа о любви и терпимости. Еще на днях я кончил одно письмо о «Терпимости»[1017] притчею о Милосердном Самарянине. Если все, что я делаю, дурно, то и скажите мне это, прежде изучив все факты моей деятельности и духовно проникнув в глубину побуждений.

Если какие-то злонамеренники или одержимые шепчут о чем-то, то проверим все факты. Проверим, почему я отказываюсь от многих отличий, предлагаемых мне за деньги, и даже за очень маленькие суммы. Часто такие предложения сопровождаются даже угрозами в случае непринятия их. Еще недавно в Америке мы открыли существование какого-то лица, рассылающего подметные и клеветнические письма. Так как скрывать нечего, то мы сейчас же обратились к детективам, причем обнаружилось, что этот клеветник — известный вор, уволенный отовсюду за многие кражи и кем-то оплаченный, — вот с такою-то темнотою приходится сталкиваться. Если я Вам расскажу о самых уродливых выявлениях зависти, клеветы и лжи, Вы, как человек искренний, будете потрясены. Среди этих трудов и больших трудностей не скрою, что именно Имя Святого Сергия является прибежищем нашим. Почитаем Его, как можем. Верим Ему, как сердце вмещает. Свято принимаем всё, все явления Его. И не могу допустить, чтобы Великий Воин Христов не стал бы противодействовать тому, что якобы идет от лукавого. Мы видим во многом Благую Руку Святого, нашего Хранителя во всех опасностях.

Без всякой гордыни и без всякого преувеличения, если скажу Вам все те чудеса и споспешествования Преподобного, то Вы умилитесь сердцем, ибо нельзя без духовного трепета сознавать, как Высшие Благие Силы близки к жизни человеческой. Опять не заподозрите какую-то гордыню, не подумайте, что я предполагаю, что именно нам близка Рука Преподобного; явления и чудеса Его ведь широко раскинуты и проявлены во спасение человечества. Сын мой Юрий носит на себе крест серебряный, покрытый эмалью старинной московской, а может быть, и самой Свято-Сергиевской работы, который упал при всех нас в освященной комнате, когда мы говорили о великом значении Креста. Жена моя Елена Ивановна неоднократно сподобилась видений Преподобного Сергия. Неужели же демоны бросаются крестами и зовут к служению во имя Христа и Его Святых Воинов? Неужели же демоны шепчут о любви, о терпимости, о сострадании и великом сотрудничестве и служении как о ведущих началах жизни? Неужели же демоны строят храмы Христовы и побуждают к свидетельствованию и посильному очищению жизни? Если так, отец Иоанн, то и идти дальше некуда. Ведь, по словам Св. Евангелия, фарисеи спрашивали — не силою ли бесовскою изгоняются бесы.

Затем, не покажется ли странным, что почему, когда мы читаем Вашу книгу, мы совершенно согласны со всем в ней сказанным. И спрошу Вас сердечно, нет ли какого-то шептателя, который старается вложить мне в уста то, чего сердце мое и не имело в виду? Во всяком случае, как Вы истинно повторили, что встреча наша не случайна. Письмом Вашим Вы даете мне еще одну возможность свидетельствовать Вам написанное. Отвечая на искренность искренностью, мне кажется, что другого способа обмена в делах духовных и быть не может. А если бы я в чем-то ошибался, то простите и скажите мне это явно, на фактах и со всем тем великим Благом, которое ведет жизнь человеческую к совершенствованию, к великому сердечному пониманию во Имя Господа.